Книга Развод и девичья фамилия, страница 34 – Соня Вишнякова

— Не нужно иронизировать.

— А вы сами себя послушайте, — двигаюсь быстро.

Её слова ускоряют мою работу, помогают активно собирать вещи, подстёгивают желание поскорее уйти.

— Да, я понимаю, это нелегко.

— Нелегко это — мягко сказано. Это невозможно. Уж я точно мириться с таким не стану.

— Послушай, Ада… я много лет жила с мужем и да, я знала, что он мне изменяет, — она потупилась.

— Вот оно что, — я остановилась у кровати.

— Да, я мирилась с этим, ради ребёнка, ради сына, — признаётся, ей явно сейчас нелегко.

Но я не могу оценить по достоинству это доверие, а она явно ждёт, что оценю.

— Предлагаете и мне мириться, ради ребёнка?

— А как ещё, Адочка?

— Я так не умею.

— Терпи. Зачем тебе эта делёжка?

— Мне ничего не нужно. Свой бизнес я заработала сама.У Прохора свой бизнес. Дом мне не нужен.

— Ладно, пусть ты самостоятельная, но всё равно…

— А мне не всё равно.

— Зачем же действовать так радикально? Поговорите…

Раздражает её такое спокойное видение ситуации. Рассуждает, словно бы ничего и не произошло. Придётся разочаровать.

— А вот это вы видели, — я отодвинула ворот халата и показала ей синяк на шее.

— Прохор тебя ударил? — она выпучила маленькие глазки.

— Так получилось.

Не стану же я объяснять ей, что сама попала под его кулак.

— Боже мой, до чего уже дошло! Прохор не мог… он не такой. Мой сын никогда не поднимет руку на женщину. Может быть, ты спровоцировала его?

— Ну, давайте, начинайте — я спровоцировала, я виновата, а он совсем ни в чём не виноват.

— Нет, я так не сказала.

— Я сама умею принять решение и в ваших советах, извините, не нуждаюсь, — уже начала кидать одежду, так меня раздражает эта женщина.

— Да, я понимаю.

Я начала копаться на верхней полке, а когда повернулась, увидела, что свекровь сидит на краю кровати, склонилась и закрыла лицо руками.

— Валентина, вы чего? — я подошла, положила ладонь ей на плечо и сразу почувствовала, как подрагивает её тело. Кажется, она плачет.

— Я просто не верю в это. Какой же он гад, — пролепетала она всхлипывая.

— Не переживайте, мы будем часто видеться, — пытаюсь утешить.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — вот это даже интересно, играет или говорит искренне.

— Остаться я тоже не могу.

— Ма-ам?! — послышалось с лестницы, и торопливый грузный топот ног сына.

Давид показался на пороге спальни. Высокий, крепкий, спортивный, в своей этой расхлябанной, тинэйджеркой одежде, с тёмным, облепленным патчами рюкзаком. Мой сын, до боли в сердце, похожий на своего отца.

Вошёл и увидел разложенные на кровати вещи.

— Привет. Ты что, куда-то уезжаешь?

— Привет, — я подошла, сын по привычке нагнулся, я поцеловала в щёку, положила ладони ему на грудь. Смотрю снизу вверх на своего сына и говорю как можно мягче, — Данил, пойди, пожалуйста, собери свои вещи, мы переезжаем.

— Что? Ты о чём? — он нахмурился.

— Мы переезжаем жить в другое место, потому что… мы с твоим отцом разводимся, — не смогла удержать это в себе.

Начинаю раздражаться, хоть и понимаю, нельзя.

Не так я себе представляла, как скажуребёнку, что мы с его отцом разводимся. Честно сказать, я вообще не могла себе этого представить.

— Я никуда не поеду, — Данил головой мотает.

— Не заставляй меня повторять два раза, — строгость сама включилась, тоже по привычке. — Я сказала, иди собирай вещи, мы переезжаем.