Книга Последний крестовый поход, страница 45 – Екатерина Беспалова

С этими словами он показал ему таблетки. Матвей с облегчением вздохнул.

— Ведь именно они тебе нужны? — продолжил Димон, по-прежнему улыбаясь и наблюдая за тем, как меняется выражение его лица.

— Да… Они…

Глаза Полякова загорелись. Он был рад видеть Авдеева уязвлённым. Он понимал, что ему было трудно сопротивляться, и это заставляло его ликовать.

— Что же, я отдам их тебе! Но есть два обязательных условия… ты должен, во-первых, — он стал загибать пальцы, — сказать мне, что ты видел вчера в гостиной, а во-вторых, пообещать, что даже в сторонуМирославы не посмотришь, когда я буду с ней общаться. Понял?

Он расплылся в улыбке, ожидая реакции Авдеева. Тот не заставил себя долго ждать. Он знал, что так и будет! Димон был не тем человеком, который делал что-то просто так. Ему нужна была выгода, а в случае с Матвеем, ещё и давление. Поляков хотел окончательно добить его, потому что прощать обиды было не в его правилах.

— В таком случае, — морщась от боли, сказал Матвей, — можешь оставить их себе на память в качестве сувенира. А теперь пошёл вон отсюда!

Авдеев закрыл глаза и часто задышал. Его злило бессилие и отсутствие возможности дать сдачи. Сейчас он и вправду чувствовал себя беспомощным инвалидом.

Поляков смотрел на Матвея. На лице того ходили желваки, а дыхание было неровным. Из уголка глаза к виску покатилась слеза. Авдеев и впрямь страдал.

Накануне вечером Димон залез в Интернет и нашёл информацию о том, что принимал Матвей. Как и Костик, он подумал, что это мог быть какой-то новый наркотический препарат. Но прочитанное удивило его не на шутку и, будучи нормальным человеком, а не каким-нибудь садистом, он решил вернуть таблетки их хозяину. Тем более Поляков своими глазами видел, какой эффект даёт задержка приёма препарата.

— Ну-ну-ну! Тише, парнишка, а то вдруг тебе ещё хуже станет, — язвил Димон. — Я пошутил! Держи свои таблетки!

С этими словами он бросил их Авдееву. Тот не сводил с него глаз. Поляков был уже на полпути к выходу из комнаты, как вдруг остановился и сказал:

— А она хороша! Ты, я думаю, понимаешь, о чём я! Эта ночь была божественна… О, Мира!

— Ублюдок! — выругался Авдеев, вскочив с кровати, несмотря на головную боль.

И тут же он почувствовал, как миллион маленьких иголочек пронзили его голову. Парень схватился за затылок и, сев на край кровати, едва не упав на пол, согнулся пополам: на пол упала капля крови. Авдеев провёл тыльной стороной ладони под носом, вытирая красную полоску.

— Она, конечно, была против, но я настоял! — улыбаясь, продолжил Поляков, наблюдая за Матвеем.

— Сукин ты сын! — тихо произнёс Авдеев, подняв лицо к Полякову. — Только подойди к ней ещё хотя бы на шаг…

Димон рассмеялся. Его смех привёл Матвея в ещё большую ярость, но он был не в силах что-либо сделать.

— Убирайся отсюда!

— Конечно, я уйду! — ликовал Поляков. — А ты давай выздоравливай скорее, не хочу собирать трофеи в одиночестве! Нужно же и тебе что-то оставить, хотя бы самую малость!

Когда за ним захлопнулась дверь, Авдеев обессилено рухнул на кровать. Дотянувшись до своих таблеток, трясущимися руками он высыпал на ладонь пару штук и, забросив их в рот, попытался проглотить, чтобы заглушить так сильно мучавшую его боль.