Книга Блок-шот. Дерзкий форвард, страница 80 – Екатерина Беспалова

— Так что скажешь? — улыбнулся Тим. — Снизойдёшь до меня и окажешь такую честь?

— Мне нужно подписать какие-то бумаги?

— Нет. — Он провёл фалангой указательного пальца по её скуле. — Обычно я прошу подписи декана или ректора, но сейчас достаточно простого «Да».

— Да, — выдохнула Аня и приникла к его губам. — Да.

— Что это было? — улыбаясь, спросила Василиса, как только они поднялись наверх. — За столом. Только что.

— Тимоха намекнул, чтобы мы оставили их наедине, — пояснил кухонное представление Рустам, входя в комнату, где когда-то ночевал Тимофей.

— Да уж, маскировка «Профи. Восьмидесятый уровень». По-видимому, баскетбольный IQ распространяется только на игру. Не дальше.

— Ну, я же не виноват, что он перепутал мою ногу с твоей.

Едва только Вася закрыла дверь, Рустам дерзко впился в её губы. Ни капли нежности — сплошная одержимость. Словно зависимый, долгое время лишённый дозы, он забирал то, чего был лишён долгие три дня. Жарко, глубоко, неистово. Прийти в себя пришлось только, когда сбившееся дыхание причинило боль на вдохе. Василиса даже не успела сообразить, в чём дело. Его ладонь коснулась бока.

Вдох. Вдох. Глубокий выдох… Вдох… Вдох… Дыхания не хватало. Глубокий вдох…

— Чёрт! — зашипел Рустам. — Прости…

Их взгляды, полные желания, встретились, но оба понимали, что продолжать было нельзя.

— Прости.

Тяжело дыша, Вася быстро закивала. Секунда — и её голова легла ему на грудь в то время, как руки оказались на талии. Сердечный ритм, который уловила, заставил улыбнуться. Похоже, её точно также отбивал чечётку.

— Ни себе, ни людям, — прошептал Тедеев. — Он нарочно, что ли, это сделал?

Василиса посмотрела на него и тихо прошептала:

— Давай я помогу тебе лечь.

Его губы запечатлели на её теплом лбу короткий поцелуй, а затем, нехотя, пришлось двинуться к кровати.

— Когда это случилось? — спросила Вася, как только Рустам удобно расположился на одной половине, а она — на другой.

Открыв пузырёк с йодом, она начала не спеша наносить на гематому рисунок в виде сетки.

— Сразу после нашего разговора. Пара ударов — и я на лопатках.

Василиса обработала место ушиба и сложила медикаменты в аптечку.

— Как можно оставить такое после двух ударов? —Она едва ощутимо пробежала пальцами по бесформенному синяку, заметив, как замерло дыхание парня в ожидании боли. — Дэн, конечно, сильный, но кулаки у него не каменные.

— Это просто я такой хилый, — улыбнулся Рустам.

— Я же серьёзно, Рус.

Снова неуместные шутки! Когда не хотел давать прямого ответа — шутки; когда пытался скрыть истинные чувства — снова шутки. То, благодаря чему обратила на него внимание, стало откровенно раздражать. По-видимому, он уловил смену интонации, да и богатая мимика, в кои-то веки, сыграла на руку. Накрыв гематому одеялом, Рустам произнёс:

— Он бил кастетом[1]. Другого объяснения у меня нет.

— Что такое кастет?

— Кусок железа, который надевают на пальцы, чтобы удар получился максимально болезненным при минимально затраченной силе, — пояснил Тедеев.

— Но зачем? — негодовала Василиса.

— Чтобы я не вышел за «Разящих». А если всё же выйду, чтобы у игрока команды соперников было слабое место, благодаря которому можно с лёгкостью списать его со счетов.

— Но ведь это нечестно!

И лишь когда слова сорвались с языка, она осознала, насколько по-детски наивно они прозвучали. Всё, что хоть как-то было связано с Чупруновым, так или иначе было нечестно, низко и аморально. Для него не существовало понятия «чести» ни в спорте, ни в отношениях, ни в жизни.