Онлайн книга «Блок-шот. Дерзкий форвард»
|
Она его ругала. Отчитывала как мальчишку да ещё при свидетелях. Значит, ей было не всё равно… — Прости. Единственное слово, которое пришло на ум. Он с трудом поднял руку, но тут же положил её обратно — слишком тяжёлая. — Гущина, пойдём выйдем, — первым нарушил образовавшуюся тишину Тимофей. — Мне что-то в глаза попало, а тут освещение плохое. Схватив её за локоть, он потащил Василису к выходу. — Я подумала, что ты умер, — не обратила внимания на друзей Аня. — Понимаешь? Что осталась одна… — почти шёпотом произнесла она. — Одна! Ты это понимаешь или нет?! Понимаешь?! С губ сорвались рыдания, и ей пришлось закрыть лицо ладонями. — Я отпустил их… — вдруг прошептал Рустам, глядя на плачущую сестру. Протяжно всхлипнув, та убрала руки и посмотрела на брата. — Двадцать четвёртого января я отпустил их. Когда вернулся домой прежним, отпустил. Она сказала, и я сделал. Я попробовал, и мне правда стало легче. — Кто она? О чём ты, Рустам? — Я был на могиле родителей двадцать четвёртого января. Я отпустил их, стал собой, стал таким, каким они хотели видеть меня. Убрал из жизни всех лицемеров, оградив себя от людей. Я отпустил их, но не отпустил тебя, не отпустил то, что наговорил тогда. Знаешь почему? Потому что испытывал чувство стыда. Я… — Рустам, ты что? — Аня не могла поверить тому, что он говорил. — Я делал всё, чтобы ты видела меня прежним — заботливым и любящим, и никогда не вспоминала моих слов. Когда ты смеёшься, люди смеются с тобой, а стоит тебе заплакать — и всем насрать на тебя. Моя нездоровая временами самостоятельность, страх просить о помощи, агрессия, когда ты пытаешься дать совет, — знаешь почему это? Я боялся, что ты также, как Анжелика, посчитаешь меня слабым и уйдёшь, оставишь из-за моей депрессии. Но быть шутом, когда ты знаешь, какой на самом деле урод, сложно. Ты не представляешь, Ань, как это сложно, и двадцать четвёртое число мне всегда об этом напоминает. Поэтому я уезжаю: чтобы выпустить боль, чтобы набраться сил и снова быть в твоих глазах примерным братом, а не мудаком, который чуть не отправил тебя на тот свет. Аня молчала, абсолютно потрясённая и не знающая, что сказать в ответ. Ударить? Его и так знатно потрепало. Отругать? Он был не в том возрасте, да и место не очень-то подходило для семейных разборок. — Когда ты приехала за город после моей драки с Дэном, устроила заговор с Тимом, чтобы помирить меня с Василисой, — я понял, что ты правда простила, что считаешь братом не потому, что осталась одна, а потому, что действительнолюбишь. Ты не просто молча смирилась с моими словами, как всегда. Ты сделала так, как посчитала нужным и важным для меня, пока я сам утопал в чувстве вины. Рустам посмотрел на сестру, ощутив, как по щеке покатилась слеза: — Ты намного мудрее меня, хоть и младше. А я… — Он нахмурился, проглотив ком в горле. — А я просто старший брат-плакса, которому и впрямь нужно время от времени вправлять мозги. Уверен, вы с Матвеевым хорошо справитесь. Он будет держать, а ты бить. — Нас тогда Гущина порвёт в клочья, — негромко рассмеялась девушка. Когда пауза между ними затянулась, Аня накрыла тёплой ладонью его бледную щёку: — Я никогда тебя не брошу, Рустам. Всегда поддержу и буду рядом, потому что мы — семья; потому что люблю тебя. Знаю, ты не привык обсуждать то, что творится на душе… |