Книга Шторм. Отмеченный Судьбой, страница 146 – Екатерина Беспалова

– Вот как!

– Она вовремя одумалась и нашла смелость попросить прощения.

– Но распивать напитки с ней ты точно не будешь. Это факт, – пошутил Шторм, нежно щёлкнув Катю по носу.

– Однозначно. Никогда. К томуже, Стас – наш бессменный Ангел-Правосудия – успел наказать её. Думаю, Круглова теперь будет внимательнее выбирать себе друзей.

– Кстати, ты знаешь, кто её новый кавалер? – спросил Александр, когда, встав с мостика, они медленно направились к коттеджу. Судя по времени, их уже ждали за столом.

– Нет, но в день нашей недавней встречи она сказала, что его зовут Вадим.

– Киреев Вадим, если быть точным, – поправил её Александр.

– И?.. – Катя с неподдельным интересом ждала продолжения.

– Товарищ сержант, помешанный на звании и прямом следовании уставу. Он был со мной в одной команде, когда наша группа выполняла задание в перевалочном пункте.

– Бог ты мой!

– Сам обалдел, увидев их вместе в метро. Надо организовать совместную встречу: у нас с Вадимкой остался незавершённый разговор.

– Как тесен мир, – мечтательно произнесла Соколовская.

– Как несправедлива в его случае Судьба! – улыбнулся Александр. – С её заскоками она разнесёт его слаженную систему правил в пух и прах.

Представив картину, оба громко рассмеялись.

– Кстати, о Судьбе… – Катя остановилась и, развернувшись, положила руки на его талию. – Фемида слепа, Судьба безлика.

Он притянул её к себе:

– У моей же Судьбы есть лицо. И даже имя.

Едва закончил, в Катиных глазах промелькнула лёгкая тень смущения, а на щеках появился румянец.

– Ты – моя Судьба, Екатерина Соколовская, – произнёс серьёзно Шторм. – Та самая, которая дождливым днём семь лет назад отметила меня, как своего любимчика. Та, что искушала, посылая испытания, что закаляла, отсекая ненужное. Благодаря тебе, вместо одного потерянного отца, у меня появилось три наставника, для каждого из которых я – почти сын. – Подняв руку, Александр провёл фалангой указательного пальца по её щеке: – Ты помогла мне найти себя.

Искренность, теплота и любовь читались в его глазах, и если был человек, который мог самоотверженно любить, то он точно достался ей. За какие заслуги? Не знала. Единственное, в чём была уверена, так это в своей безграничной любви к нему, которую сохранила и пронесла через испытания, боль и слёзы.

– Кать, скажи как будущий психолог, – вдруг ушёл от философской темы Шторм. Он понимал, что момент, возможно, был не самый подходящий, но кое-что не давало ему покоя. – Когда человек видит галлюцинации,значит ли это, что он сходит с ума?

Вопрос вогнал Катю в ступор. Внутри зашевелилась тревога.

– Почему ты спрашиваешь?

Молчание.

– Саш?..

– Ночью, накануне разборок со Стасом, я кое-что видел. Вернее… – Он осёкся: как сказать об этом? – Кое-кого видел. Я лежал на мостике у озера, в голове была каша, бардак мирового масштаба. И, когда думал, что совсем потерялся, ко мне пришёл он.

– Он? – Катя растерялась – Кто он?

Александр колебался ровно несколько секунд, а потом уверенно произнёс:

– Кирилл. Я разговаривал с ним. Точнее, это он разговаривал со мной. Мне не удалось сказать ни слова: я лишь кивал, как китайский истуканчик.

– Что он тебе сказал? – спросила Соколовская, стараясь скрыть волнение. – Призывал к чему-то?

– Он много чего говорил. Вспомнил тебя, твои слова о смысле жизни. Цитировал меня. – Взгляд Шторма на мгновение потерял фокус. – Упомянул «Промедол», который велел оставить мне.