Книга Шторм. Отмеченный Судьбой, страница 137 – Екатерина Беспалова

Катя едва заметно кивнула. То, что произошло и как поступили родители, было страшно. Самосуд всегда считался изощрённым наказанием, наверное, поэтому его и не принимали в современном обществе, но действия отца оправдывались тем, что он защищал единственного на тот момент ребёнка – дочь! – которую, по его мнению, обманули и которой низко воспользовались.

– Он хороший, – прошептала наконец Катя. – Может, кому-то генерал-майор Богданов и покажется лишённым эмоций и чувств, но я знаю его настоящего. Одно то, что женился на маме и принял её ребёнка, как своего, уже говорит о многом. Я ни разу за всю свою жизнь не почувствовала, что могу быть ему не родной. Они рассказали об этом вчера. Оказывается, после того как родила меня, у мамы больше не могло быть детей. Его не остановило даже это. Заботливый, нежный, внимательный дома, и совсем другой, когда дело касается работы. Однажды папа разговаривал по телефону с одним из офицеров. Это был совершенно другой человек: голос, речь, мимика – он излучал такую независимость и властность, заставляя испытывать уважение, а кого-то, наверное, даже страх.

– Да уж… – качнул головой Шторм. – Страх внушить – ему раз плюнуть.

– Когда пытались выжить в Чечне, ты вёл себя так же, как мой… наш отец, – посмотрела на него Катя. – Сначала был одним, а потом, едва появилась опасность, вмиг изменился, исключив эмоции из возможного списка чувств. Только логика, сосредоточенность и холодный расчёт.

В глазах Александра отразилось восхищение: неужели она успела заметить?

– Папа часто рассказывал военные байки, делился переживаниями, планами о предстоящих операциях с мамой, и я видела, что он по-настоящему любит то, чем занимается. Армия для него – всё. Афган, теперь Чечня – это не пугает его. Ни капли. Не представляю, как такое может быть.

Катя скользила пальцами по руке Александра, вычерчивая на загорелой коже неясные фигуры.

– Мне иногда казалось несправедливым, что ему досталась я, а не сын, из которого можно было сделать отличного солдата.

– Что, генерал-майор даже не пытался провернуть это с тобой? – улыбнулся Шторм.

– Нет, – ответила на улыбку девушка. – Хотя, возможно, предложение отправить меня учиться в «мед»[1]как раз и стало первой попыткой. Причём удачной. Моя будущая профессия имеет хоть крошечную, но связь с армией. В остальном он баловал меня так же, как любой отец балует свою единственную дочь.

Она замолчала, и в гостиной стало тихо. Александр смотрел в окно, пытаясь представить то, о чём рассказывала Катя. Сложностей не возникло, ведь у него когда-то тоже была семья, были родители, их забота и любовь.

– В тот день, когда мы встретились с тобой у Сквера Комсомола, – снова заговорила Соколовская, – я впервые узнала, каким жестоким может быть мой папа. Вернувшись домой, услышала их разговор с мамой о том, что он отправил тебя туда, где тебе доходчиво объяснят, что такое «честь» и «достоинство». Сказал, что Чечня покажет, насколько ты гнилой и заставит пожалеть о содеянном. – Она медленно моргнула. – Он подписал тебе смертный приговор. Я вспылила, мы поругались, однако переубедить отца не удалось. Когда позже столкнулись с тобой на улице и я увидела твоё лицо – довольное и беспечное – поняла: ты ни капли не жалел о том, что произошло. Родители были правы, говоря, что ты – тот ещё расчётливый подонок. У меня в голове не укладывалось только одно: зачем сначала предупреждать, чтобы я держалась от тебя подальше, а потом нарочно тащить в постель, опаивая перед этим алкоголем?