Книга Бывшие. Я разлюблю тебя завтра, страница 69 – Чарли Ви

— Ты не передумала? — спрашивает Рамиль, придерживает меня за талию, целует в висок.

— О чём? — сладко зеваю, хочу развернуться, но Рамиль удерживает меня и уже целует в шею.

— Ты же хотела домой вернуться. Или всё же примешь моё предложение остаться в нашем доме?

А у меня мурашки по коже.

Наш дом, как же здорово это звучит.

Наш сын, наши отношения, наш дом.

Улыбаюсь своим мыслям. Хочется зарыться в Рамиля, как в песок и не выходить из его объятий. Я уже и забыла, когда мне было так хорошо.

— Я подумаю. Может быть, сегодня не перееду. Но маму навестить сегодня надо.

Большая ладонь накрывает мою грудь.

— Навестим, — шепчет Рамиль, обдавая кожу на шее своим дыханием. — Сначала завершим одно дело.

— Сколько можно? — протестую я, но продолжаю лежать, прижимаясь к нему всем телом.

— Ты против? — останавливается Рамиль.

От ответа меня спасает Матвей, который врывается в нашу спальню.

— Мама! — зовёт сын, но тут же замирает. А я торопливо поправляю простыню, чтобы сын не увидел мать раздетой. Ругаю себя, что не оделась сразу, как проснулась. Хотя бы сорочку надо было надеть.

— Матвей, выйди из комнаты, пожалуйста, — Рамиль делает замечанию сыну строгим голосом. — И в следующий раз, прежде чем войти надо постучаться.

Матвей несколько секунд испуганно моргает, не понимая, что сделал не так, и выходит.

— Рамиль…

— Что?

— Зачем так строго? — я вырываюсь из его рук. Встаю с кровати, иду к шкафу, чтобы накинуть халат.

— Он должен понимать, что врываться без стука нельзя, — Рамиль встаётследом. — Случись это на пару минут позднее, он мог бы увидеть то, что ему не положено.

Затягиваю пояс, поднимаю голову.

— Значит, надо ввести правило, что мы этим по утрам не занимаемся, — твёрдо произношу я.

Направляюсь к двери, хочу обнять сына, успокоить. От одного воспоминания, как он стоял и смотрел растерянно на нас, в груди всё переворачивается.

Рамиль перехватывает меня на полпути.

— Прошу не сюсюкай с ним, иначе он вырастет нюней.

— А ты что Спартака вырастить хочешь? Такого же, как ты? — вскидываю подбородок.

Смотрю в глаза и понимаю, как грубо прозвучали мои слова.

— Нет, Лика. Я хочу, чтобы он вырос настоящим мужчиной и уважал женщин и личные границы. Мне этого отчим в детстве не объяснил. Просто стегал ремнём за любую провинность.

— Прости… просто мне сложно видеть Матвея испуганным.

Рамиль смягчается, обнимает меня.

— Я понимаю. Материнский инстинкт очень сильный, но просто поверь, что я не хочу его обидеть.

Киваю. Выскальзываю из его рук и всё же иду к сыну. Он не должен чувствовать себя брошенным.

Нахожу его в своей комнате. Он лежит на кровати голову, спрятав под подушку. Присаживаюсь на край.

— Матвей, — зову его тихо, глажу по ноге. — Что случилось?

Сын высовывает голову и увидев, меня пододвигается, обнимает меня за шею, словно ищет защиты. Прижимаю его к себе, провожу рукой по волосам.

— Рамиль злой, — шепчет сын.

— Ну что ты Матвей. Он не злой, просто строгий. Ты же хотел папу, а папа не может быть всё время добрым, так же как и ты не всегда бываешь спокойным. Иногда ты серьёзный, иногда весёлый, а иногда злой.

— Значит, дядя Рамиль разозлился на меня?

Заглядывает мне в глаза.

— Он не разозлился, просто сказал тебе правило, которое ты должен запомнить. У вас в садике есть правила?

— Да. Нельзя бегать, надо игрушки собирать, когда поиграем, — шмыгает носом Матвей.