Книга Я больше тебе не верю, страница 7 – Чарли Ви

— Алиса?! — вскрикнул муж, прикрывая голову руками.

— Козёл! Ненавижу тебя!

Маша, вместо того чтобы бежать от меня без оглядки, вцепилась в мою сумку, пытаясь остановить меня от очередного удара.

— Прекрати! Что ты делаешь? Ненормальная.

— Это я ненормальная? Да пошла ты!

Воспользовавшись заминкой, Слава обхватил меня, не давая поднять руки.

— Успокойся. Слышишь меня.

— Я сейчас так успокоюсь.

— Алиса, ты выглядишь посмешищем.

Слава тянул меня к выходу, Маша стояла рядом со столиком, растерянно озираясь по сторонам.

Он дотащил меня до своего седана и насильно впихнул на заднее сидение, при этом я очень удачно успела попасть ему в пах ногой. Переждав достойно болезненную минуту, Слава приземлился рядом со мной.

— Алиса.

— Не хочу ничего слушать!

— Алиса! Заткнись! — его голос прозвучал настолько злобно, что я ненадолго затихла. — Дай мне всё объяснить.

— Не надо мне ничего объяснять. Не хочу ничего слушать. У меня в голове не укладывается, как могли два дорогих мне человека, которые знали, как я отношусь к изменам. Вы предали меня.

— Перестань. Мир не крутится только вокруг тебя. Да я понимаю, как это выглядит со стороны, но Маша ни при чём. Это я. Я виноват.

— О, я в этом и не сомневаюсь.

— Ты перестанешь истерить?

— Нет!

— Алиса, — Слава схватил меня за плечи и встряхнул. — Ты так глубоко погружена в себя, что ты даже не видишь ничего вокруг себя. Мы давно уже не муж и жена. Друзья — да, но не больше. Разве ты сама не видишь.

— Что?

В его вселенной мы, оказывается, были уже не муж и жена. В моей же вселенной мы были счастливой семьёй.

— Я любила тебя. Но, кажется, не тебя, а только образ идеального мужчины. Ты совсем не такой.

— Вот только не надо сейчас разыгрывать сцену из пьесы: он плохой, изменил, а она святая мученица.

— Налево потянуло, так иди. Иди давай. Трахай иди свою Машеньку раз она для тебя роднее, а у нас, как ты говоришь, уже давно не семья, — слёзы рванули потоком, всё моё умение держать себя в руках, куда-то исчезло и рыдания рвались изгруди, сотрясая всё тело.

— Знаешь, я уже не понимаю, когда ты настоящая. Мне всё время кажется, что ты играешь на камеру. Только нас сейчас никто не снимает. Можешь успокоиться.

От его слов стало ещё больнее. У меня душу рвёт, а он говорит, что я играю. А ведь я верила, что мы чувствуем друг друга.

— Ненавижу тебя. Ты прав, нет никакой любви и не было. Ты мне противен. Хорошо, что я так и не решилась рожать от тебя. Ты этого не заслуживаешь.

Ноздри Славы раздувались, это была высшая степень его ярости, но замолчать я не могла.

— Алиса, прекрати.

— А иначе что?

— Увидишь.

— Иди к своей курице и ей говори, когда молчать…

Договорить не успела, мощная пощёчина прервала мой словесный поток. Голова закружилась, перед глазами побежали расплывчатые круги, щека горела огнём.

— Я предупреждал. Твоя основная проблема, Алиса, в том, что ты не умеешь держать язык за зубами.

— Козёл, — огрызнулась в ответ.

— Истеричка.

Во рту растёкся солоноватый вкус крови. Щека, по которой ударил, Слава болела и, видимо, внутренняя сторона повредилась об зубы при ударе.

— Выпусти меня, — сказала ему более спокойным тоном.

Внутри как будто всё заглохло. В один момент. Выключились эмоции, и стало всё равно.

— Куда ты пойдёшь? Давай я тебя домой отвезу?

— Не надо. Я не хочу туда возвращаться.