Книга Бывшие. Папина копия, страница 14 – Чарли Ви, Ульяна Краш

— Она... — я сглотнула ком в горле. — Как она? Ты видел её после пожара?

— Она держалась молодцом, — в его голосе прозвучала тёплая нота, от которой стало одновременно сладко и больно. — Сильная девочка. В... в маму.

Он замолчал, будто собираясь с мыслями.

«Скорее в папу,» — пронеслось в голове. Я точно знала, что никогда не была такой сильной. Алёнка же была терпеливой, взрослой не по годам. И сколько бы я ни пыталась оградить её от мира, и любить за двоих, ей этого всегда было мало. Она любила отца, которого не знала никогда. И иногда мне казалось, что любила даже больше, чем меня.

— Вероника... она... — он запнулся и продолжил. —...где твой муж?

Лёд страха сковал мою грудь. Зачем он спросил про мужа?

— Зачем тебе? — резко спросила я, забыв и про боль в горле, и про дыхание. — Какая тебе разница?

— Просто интересно, — он сделал ещё шаг, и теперь я могла разглядеть усталость в его глазах, новые морщинки у висков. — Дети... они иногда такое выдают... Вчера она...

Он замолчал, и тишина в палате стала напряжённой.

— Что «вчера»? — я прошептала, уже чувствуя, что вопрос будет неприятным.

— Я зашёл к ней в палату, — признался он, и его взгляд стал пристальным, изучающим. — Проведать. И она назвала меня папой.

Воздух перестал поступать в лёгкие. В ушах зазвенело. Ловушка, которую я сама себе расставила все этигоды, захлопнулась.

— Она... она перепутала, — я выдавила, отводя глаза в сторону. — У неё... шок. Ты её спас, вынес из огня. Она...

Я собрала всю свою волю в кулак, чтобы произнести самую чудовищную ложь в своей жизни.

— У неё папа погиб. Геройски. И я... я всегда говорила ей, что её папа — герой. Вот она и решила, что раз ты спас её... что ты... — голос мой прервался.

Я рискнула взглянуть на него. Его лицо было каменным и каким-то потухшим. Он смотрел на меня, и мне почудилось, что он видит меня насквозь — всю мою ложь, весь мой страх, всю мою боль.

ЗАчем я показывала Алёне его фотографию? Мне просто так хотелось её приободрить, что я достала единственное фото Артёма и показала дочке. Я не думала, что судьба сведёт нас вместе ещё и так скоро. Да и не думала, что Алёна запомнит его внешность, и сможет узнать во взрослом мужчине того молодого парня со смеющимися глазами.

— Ясно, — наконец произнёс он тихо. Слово повисло в воздухе, холодное и тяжёлое. — Герой. Погиб. Сочувствую.

Слово «сочувствую» повисло в воздухе, холодное и безжизненное, как надгробная плита. Оно хоронило под собой всё: наше прошлое, его боль, мою ложь. И на мгновение мне показалось, что это сработало. Что он поверил. Что кошмар закончился.

Но потом он усмехнулся. Коротко, беззвучно, скорее гримаса боли, чем улыбка. Он опустил голову, и в его позе читалось такое разочарование, такая усталая горечь, что мне тут же захотелось рассказать правду.

— А я уже подумал... — его голос был тихим, приглушённым, будто он говорил сам с собой. — Глупость, да? По времени почти сходится. Уже представил себе... всё.

Каждое его слово вонзалось в меня острее любого ножа. Он хотел, чтобы она была его. Он уже успел представить себе эту реальность, пока я отчаянно цеплялась за свою бессовестную и наглую выдумку.

Я покачала головой, заставляя себя быть твёрдой, холодной, непробиваемой. Последний бастион, который нельзя было сдать.