Книга Наших душ глубина, страница 27 – Чарли Ви

— Что за домострой? Ты точно из нашего века?

Я усмехнулась.

— Максим, таких как я огромное множество. Не знаю какие тебе девушки попадались раньше, но многие мои знакомые боятся разводиться с мужьями потому что стесняются, что о них подумают или боятся остаться одни. Так и я боялась. Он ещё приговаривал "кому ты такая толстая нужна будешь, ты скоро в двери пройти не сможешь".

— Толстая? Где же ты толстая? — Максим удивлённо окинул меня взглядом.

— После родов я поправилась на двадцать килограммов. Это я после развода за себя взялась и похудела, правда ещё не до конца, килограмм пять осталось скинуть.

— Я иногда поражаюсь насколько люди себя не любят. Тебе не надо больше худеть, у тебя идеальная фигура.

Щёки вспыхнули румянцем и я смущённо замолчала, принимать комплименты никогда не умела, мне всегда становилось неловко. Чтобы скрыть своё смущение я переключила внимание на игровую комнату, присматриваясь что же там творят дети. Они весело лазили в бассейне с шариками, обкидывая друг друга.

— Хорошо, если ты была так воспитана, значит, что-то произошло раз ты решила развестись, — Максим продолжил эту неприятную тему.

— Да, ты прав. Произошло. Он стал бить детей.

В голове всплыла картина из прошлого, как Сергей держит маленького Лёву за голову и хлещет ремнем. А тот словно змея со шлепком закручивался вокруг тонкого тельца сынишки.

— Лёва случайно уронил его телефон и Сергей решил его воспитать… Синяки были по всему телу. Он потом сожалел, раскаивался, но мне будто кто по голове кувалдой стукнул… Когда узнал, что заявление на развод подала угрожал, что убьёт. Поэтому и съехали оттуда, —я быстро смахнула выступившие слезы и, посмотрев на Максима, улыбнулась. — Теперь я счастлива. И просто наслаждаюсь своей свободой.

Максим пристально смотрел на меня и молчал.

— Надо было разбить ему все лицо прежде, чем вырубать, — наконец он прервал молчание.

— Ну, а от тебя почему ушла жена? Мне кажется, от таких как ты вообще не уходят, — как только сказала это я сразу поняла, что выдала себя.

Брови Максима сердито нахмурились, а лицо стало каменным.

— С чего ты взяла? — сердито спросил он.

— Я видела фото у тебя дома, — осторожно ответила я.

— Ты рылась в моих вещах? — брови взлетели в удивлённый изгиб.

— Ну нет… как бы нет… я это. Я ящик в тумбочке только открыла, — на моих щеках можно было жарить яичницу. — А там фото лежало, я подумала, наверно, это твои жена и ребёнок.

Я посмотрела ему в глаза, в надежде понять, что же всё-таки случилось, хотела сказать, что-нибудь утешающее, но он внутренне весь закрылся, скрестил руки на груди, всем видом показывая, что не желает продолжать разговор.

Подбежал Лёва чтобы попить воды, и я, посмотрев на часы, предупредила его.

— Ещё пять минут и надо идти домой.

Но Лёва уже упрыгался и больше не захотел идти никуда. Тут же подошла Алиса и мы отправились домой, упаковав две пиццы с собой.

За окнами уже стемнело, часы показывали одинадцатый час, ребятишки весь вечер не отходили от Максима. Он играл с ними в игры на телефоне, в дженгу, в прятки с Лёвой, мне даже показалось, что он специально занимает себя лишь бы я опять не пристала к нему с вопросами. А я, склонившись над книгой, совсем не понимала о чем читаю, мои мысли постоянно улетали прочь от сюжета, и возвращались к разговору с Максимом. После того как он сказал, что сирота, я стала немного его понимать. Глядя на этого красивого, доброго мужчину, моё сердце сжималось, когда я представляла его одиноким мальчишкой, который остался наедине с миром. Хотелось обнять его, утешить, но нельзя — у него жгучая непереносимость чужой жалости к себе. Обнять-то я всё равно обниму, спать предстоит сегодня вместе — от этой мысли у меня побежали по спине мурашки. "Нет, нет, нет", — я тут же одёрнула себя, — " мы будем спать в одной комнате с детьми, так что успокоилась и выкинула из головы все мысли об обнимашках".