Книга Измена. Двадцать лет лжи, страница 29 – Елена Полярная

И стоило мне затронуть тему аборта, напоминая, что времени, чтобы легко избавиться от ребёнка, осталось совсем мало, как она сразу же менялась в лице, ничего не отвечая.

В таких случаях Лера или уходила из квартиры, или запиралась в ванной, включая воду и с кем-то долго разговаривая потелефону.

– Я разговариваю с мамой.

– Тайком от меня?

– Да. Мы болтаем о нашем, о женском, и тебе лучше это не слышать.

– И почему у меня такое ощущение, что ты мне врёшь?

– Не знаю, возможно, как профессиональный лжец ты всегда чувствуешь ложь и ожидаешь, что тебе также будут все врать.

С равнодушным видом пройдя мимо меня, Лера занялась готовкой ужина. А я в очередной раз вспомнил о Вере, о том, как с ней было спокойно и надёжно.

Глава 14

Вероника

Меня невероятно сильно злило, что я пока так и не смогла добраться до Малика и вырвать у него из рук Вику.

И с каждым новым днём злость, как и страх за моего ребёнка, усиливались, не давая мне покоя.

Я готова была сделать что угодно, лишь бы помочь дочери, но этот урод всегда крутился рядом, словно знал, что я могу попытаться ослабить его давление и увезти её с собой.

Но даже когда мне удалось подловить Вику у института, она меня проигнорировала, в грубой форме сказав, чтобы я её не трогала.

Вот только её взгляд говорил иное.

Вика настолько сильно боялась Малика, что ей было страшно уйти от него из опасений, что он найдёт её и отыграется за уход. И как бы я не пыталась ей доказать, что такие уроды питаются страхом, запугивая и доказывая, что без них женщина пустое место, при этом проявляя якобы заботу, играя на нервах и привязанности, у меня не получилось добраться до дочери.

Но я не сдамся, не собираясь оставаться в стороне, как это сделал Глеб, который так увлёкся своей новой жизнью и беременной девушкой, что ему стало плевать на собственную дочь.

Так что, морально подготовившись к неприятному разговору, я вошла в кабинет Ангелины Павловны с заявлением, ожидаемо встретив возмущение.

– Вероника Константиновна, это какая-то шутка? У нас только четвёртый месяц работы, вот-вот новогодние каникулы, а вы снова хотите взять отгул?

– Мне нужно всего четыре дня.

– Целых четыре дня!

Директриса от возмущения чуть ли не фыркнула, смотря на меня с упрёком, словно я осмелилась посягнуть на её собственность, а не банально взять выходные за свой счёт.

– К сожалению, у меня возникли семейные обстоятельства, с которыми я должна разобраться.

– Это вы про свой развод, о котором уже вся школа трубит? А что это вы смотрите так удивлённо? У нас почти женский коллектив, так что все заметили отсутствие кольца на вашем пальце и изменившееся поведение.

– Странно, что вы говорите это с упрёком. Я что, во избежание сплетен должна была делать вид, что всё ещё замужем?

– Вы должны были соблюдать приличие и не строить глазки отцу ваших детей!

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять странную фразу Ангелины Павловны, логично подумав о Глебе. А потом, вспомнив некоторые странности в поведении директрисы, а также сплетни, я спросила:

– Вы намекаете на Комарова?

– А есть ещё кто-то?

– Я не понимаю, вы сейчас шутите или говорите серьёзно? В вашем возрасте и при вашем жизненном опыте крайне глупо верить в сплетни. Особенно если учесть, что я всего два раза в своей жизни виделась с Кириллом Львовичем.