Книга Неверная, страница 15 – Елена Полярная

Но больше всего я, конечно же, боялась реакции Ивана. Что если он психанёт и снова поднимет на меня руку? А вдруг выследит меня и попытается вернуть обратно? А если откажется платить алименты?

Владислав Николаевич до сих пор пытался помочь мне справиться с внутренней неуверенностью, но пока прогресс был минимальным. Я привыкла во всём полагаться на мужа, привыкла быть за его спиной, привыкла к стабильности и уверенности в завтрашнем дне, когда не происходит ничего нового и эмоционально насыщенного. Да и в детстве мне часто вкладывали в голову, что я слабая и глупая, что у меня мало чего получится добиться в этой жизни, что моя старшая сестра во всём лучше и способнее меня. И Анжела правда удачно устроилась, сумев многого добиться и построить хорошую карьеру, но при этом она разорвала все отношения с родственниками, решив вычеркнуть нас из своей жизни, ничем не помогая и не интересуясь здоровьем родителей. Но мама до сих пор верит, что её старшая дочка одумается, поэтому продолжает восхвалять её на семейных вечерах.

Единственным лучиком счастья для меня была Алина. У меня просто чудесная дочка, спокойная, добрая и отзывчивая. И пусть она не учится на одни пятёрки, я её за это не ругаю, потому что вижу, как она старается и что не проявляет лени в учёбе. Это только Иван постоянно всем недоволен. Ему не нравятся её успехи в школе и в спорте, он критикует её внешний вид, из-за чего мы с ним стали чаще ругаться, и делает всё, чтобы Алина поняла, что он мечтал о сыне.

Подобное проявление неуважения к моему ребёнку, только сильнее настраивало меня против мужа. И вскоре мой страх перед ним сменился злостью и презрением. Вот как можно уважать мужчину, который только ворчит, жалуется и выказывает ко всему омерзение, при этом не сделав ничего, чтобы как-то помочь мне или Алине? Ну или он мог просто с нами поговорить и попробовать понять, а не унизить.

Говорят, что люди не меняются, но мой Ваня прямое доказательство того, как целеустремлённый парень, застрявший на десять лет на одной должности, может превратиться в угрюмого, ворчливого мужчину.

— Вы заметно изменились, — с мягкой, одобрительнойулыбкой произнёс Владислав Николаевич на нашем с ним прошлом сеансе.

И в который раз я поддалась невероятному обаянию этого мужчины, засмущавшись от одного лишь взгляда его тёмно-карих глаз. Порой он смотрел на меня так проникновенно, что мне начинало казаться, что он с лёгкостью читает мои мысли, угадывая моё настроение, как и желания. Мне ещё не приходилось встречать таких мужчин, уверенных и всегда спокойных, от которых исходила сила, заставляющая чувствовать себя в безопасности. Поэтому я уже давно перестала чего-то стесняться и всегда отвечала прямо и честно, не боясь, что меня осудят или выскажут своё неодобрение.

Меня только напрягал один момент, нельзя было не заметить, как сильно меня тянуло к Владиславу Николаевичу. Тянуло как к мужчине, которого мне хотелось бы узнать получше. Да, несмотря на то, что мы встречаемся с ним раз в неделю, я почти ничего о нём не знала, ведь он никогда не подпускал меня слишком близко к себе, сохраняя между нами дистанцию. И да, это очень профессионально с его стороны, но как же мне это не нравилось. А главное я понимала, что мне не на что надеяться, что я всего лишь очередная пациентка, которых у него много, да ещё и со своими тараканами, но всё равно постоянно думала о нём. И мне было некомфортно от мысли, что он узнает, что моё отношение к нему изменилось, и он заметит моё расположение и симпатию. Как он к этому отнесётся? Это его позабавит или вызовет жалость?