Книга (не) Измена на Новый год, страница 10 – Мария Устинова

— Мы пропустили Новый год! — смеется он.

Неужели уже полночь?

— Не пропустили, — отрываюсь от него и достаю свою коробочку. — У меня тоже для тебя кое-что есть. На десятилетие.

Открываю крышечку и наслаждаюсь его ошалевшим видом, когда Сергей видит тест с полосками и понимает, что это такое.

— Да! — смеюсь я.

— Дорогая!

— Да!

Мы целуемся, пока на нас падают снежинки, а над головой бушуют фейерверки. И самое реальное, что я ощущаю: теплый кашемировый шарф под моими пальцами, и снежинки, тающие на ресницах.

А затем обнявшись, мы идем к ресторану, где нас ждут друзья.

— Ты думаешь, розовый или голубой?

— Розовый.

— Уверен?

— М-м-м… Возьми оба! Какой не подойдет — подарим друзьям.

С полной тележкой мы ходим по детскому магазину.

Март.

Новогодние праздники забыты — у нас с Сергеем куча забот. И вот она — первая совместная вылазка за детским приданным.

Утром мы были на УЗИ.

Меня долго крутили на кушетке и так и этак. Ждали. Переделывали, но пока так и не смогли точно сказать пол.

Двенадцать недель.

В конце концов, Сергей сказал, что не так важно, кто у нас родится. После десяти лет ожиданий — вообще не важно.

Я согласилась.

И вот, после клиники мы приехали сюда.

Первый шопинг.

Весна.

Счастье.

Выбор между двух костюмов сделать трудно. Один розовый — в горошек. Второй голубой — в геометрический рисунок. И оба чудо, как хороши.

Кладу оба.

У меня много беременных подруг. Найду, кому подарить не подошедшую по цвету вещь.

Дальше больше.

Решаюсь и на платьице, и на заколочки, и на многое другое. Кладу куклы и машинки. Такой день я просто упустить не могу!

Сергей только посмеивается, глядя, как я с горящими глазами сметаю товары с полок.

Мы идем по бесконечным рядам, заставленных одеждой, посудой, обувью, игрушками — детские магазины, это целый отдельный мир.

В воздухе пахнет присыпкой и чем-то новым, чистым.

— Смотри, — Сергей берет с полки крошечные кеды, копию его спортивных кроссовок. — Сможем тренироваться вместе. Как отец и сын.

— Или дочь.

— Или дочь, — соглашается он.

Я смеюсь, беру кеды на ладонь, такие легкие, невесомые.

Положила бы в тележку, но там уже не протолкнуться.

— Может возьмем пуанты? — предлагаю я. — Девочке лучше балет. Да и Агата говорила, что балет сейчас — очень престижно и модно. Все ходят.

— Художественная гимнастика?

— Синхронное плавание?

Мы смеемся и идем дальше.

Кеды я все-таки беру.

Подходим к уголку с кроватками.

Белые, кремовые, с балдахинами и без. Сергей проводит рукой по резному бортику белого варианта.

— Будем спать по очереди у кровати, — говорит он тихо, не глядя на меня. — Сидеть рядом, смотреть, как он спит. Бояться пошевелиться и разбудить.

Молча беру его под руку и прижимаюсь к плечу.

Эти будущие бессонные ночи вдруг кажутся драгоценными.

Наши ночи.

Наше дежурство у колыбели.

Но комната еще не готова — ремонт в разгаре. Мебель будем выбирать позже.

Доходим до отдела книг.

— Это понадобится, — уверенно говорит Сергей, беря толстый сборник сказок. — Читать буду каждый вечер. Пока голос не сядет.

Перед глазами встает картина: детская, свет ночника, Сергей сидит у кроватки и читает, наплевав на утреннее совещание, а я — в дверях, слушаю его низкий, спокойный голос. А еще ровное дыхание заснувшего ребенка…

Тоже выбираю пару книг.

Тележка скрипит под тяжестью.

Пора на кассу.