Книга Научись любить, если сможешь, страница 40 – Евгения Ник

— А, понятно. Хорошо. В смысле… я имела в виду, что я не поставлю тебя в неловкое положение, — тараторю всякую чепуху, от которой самой же стыдно.

— Хах, меня, в неловкое положение? Ларис, не парься, реально всё ок, — выдаёт он улыбку. — Кофе или чай?

— Мне чай, пожалуйста, — отвечаю и принимаюсь за готовку позднего, ночного ужина.

Минут через сорок, ужин был готов. Гречневая каша с кусочком сливочного масла, поджаренные на гриле сосиски и салат из свежих овощей, которые я обнаружила в холодильнике.

— Приятного аппетита! — говорю и с довольной мордочкой начинаю уплетать еду.

Божечки, какая же я голодная!

— Приятного, — отбивает Глеб. — Лариса, у тебя что-то случилось? — всё-таки переходит он к допросу.

— С чего ты это взял? — спрашиваю, стараясь звучать непринуждённо, а у самой в горле ком собирается.

— Это же, очевидно, — спокойно выдаёт и делает глоток кофе. — Сегодня ты останешься у меня дома, а завтра куда пойдёшь? — смотрит на меня в упор и будто всю душу выворачивает наизнанку.

— А завтра, я что-нибудь придумаю, — не выдерживаю и опускаю взгляд в стол.

Между нами растягивается пауза. Безумно мучительная и давящая на мою голову, словно тиски.

— Я завтра улетаюв Италию, меня не будет два дня, — наконец, говорит он и замолкает, будто не закончив свою мысль.

Поднимаю на Глеба взгляд, и из глаз вдруг стекает слеза. Я вновь утыкаюсь в стол и размазываю её рукой.

— Кренц в курсе твоих проблем? — спрашивает и как бы невзначай пододвигает мне салфетницу. — Миша.

— У меня нет особо проблем, — слишком тихо выдаю ответ.

— Ну да, я так и понял. Ладно, Лариса, не буду тебя мучать, вижу, что тема тебе неприятна. Ты можешь остаться в этой квартире ещё на два дня, а дальше, если у тебя на самом деле проблемы, предлагаю тебе поделиться с Мишей.

— Не понимаю, почему я вообще должна ему что-то говорить о себе.

— А разве между вами ничего нет?

— Абсолютно.

— Интересно, я думал обратное. Видимо, не так понял.

— Видимо, Глеб, — отвечаю и продолжаю жевать гречку.

Утром Глеб вызвался отвезти меня в универ, а также выдал ключи от своей квартиры. К учебному заведению мы подъехали с запасом, и я успела забежать в канцелярский, чтобы купить пару тетрадей, поскольку все мои вещи лежат в квартире Толика.

Перед последней парой, преподаватель по истории английского языка попросил меня задержаться, чтобы я помогла ему собрать все тестовые работы и отнести их на кафедру.

Быстро собираю листы с тестами в одну стопку, выхожу из аудитории, и вдруг меня окликает одногруппник — Артём Дорош.

— Лариса, там тебя какой-то мужик спрашивал.

По спине пробегает холодок от острого и неприятного предчувствия. Крепче прижимаю к груди тесты и начинаю оглядываться.

— А как он выглядел?

— Ну, здоровый такой. Лет тридцать где-то. Брюнет. Знаешь такого?

— Знаю, но хотела бы не знать. Тёма, будь лапочкой, занеси это на кафедру и положи на стол нашему историку, — пихаю ему стопку с тестами и иду в сторону столовой, там есть выход во внутренний дворик, из которого также можно уйти.

Спокойно покидаю универ незамеченной и еду домой за своими тетрадями и учебниками. Хотя называть это домом ошибочно. Как только захожу в квартиру, сразу направляюсь в свою комнату. Быстро собираю кое-какие вещи, учебные принадлежности и выхожу.

— Ну и где ты шлялась всю ночь? — спрашивает мать, сидя на кухне за столом и щёлкая семечки. — Кого на этот раз охомутала? Кто он, тот мужик, которого ты сюда притащила?