Книга Научись любить, если сможешь, страница 15 – Евгения Ник

— Укутайся, пока не простыла.

— Спасибо, — тихо буркаю в ответ. — За плед. И за помощь с отчимом. У нас не очень хорошие отношения.

— Я понял это. Да уж… — вздыхает он.

— Что?

— Ты ходячая проблема. Вот что. Поражаюсь, как ты дожила до своего возраста.

— Научить? — давлю с издёвкой.

— Нет, спасибо.

Через минуту мы останавливаемся около Женькиного подъезда. Собираюсь выйти, но Михаил даёт знак сидеть, выходит из машины, сам открывает дверь и вновь берёт меня на руки.

— Эй, вы что творите?

— Беру тебя на руки. Разве не понятно?

— Зачем?

— Чтобы ты свои ноги не порезала и не подхватила какую-нибудь заразу. Например, столбняк.

В итоге Миша победил и несёт меня как принцессу до самой двери.

— Спасибо ещё раз, — благодарю “рыцаря” и вдруг хихикаю, представляя, как Женька снова будет ржать надо мной. — До завтра, “мой парень”, — решаю пошутить.

Гора, который до этого уже подошёл к лифту, вдруг разворачивается и сверлит меня взглядом. Видимо, шутку не оценил. У него с юмором совсем беда. Затем делает шаг, неотрывно глядя в мои глаза, склоняется и говорит:

— Оставь свои шуточки для Толиков и других Лёликов.

— Не то, что? — также, не отводя глаз, спрашиваю тихим шёпотом.

Миша втягивает носом воздух, затем выдыхает через рот, заводит руку мне за лопатки, резко дёргает на себя и впивается в мой рот обжигающим поцелуем.

Моим первым в жизни поцелуем…

__________

Серпентин (серпентинит, змеевик) — минерал, который имеет необычный уникальный окрас, схожий с кожей змеи. Он имеет зеленоватый оттенок с желтыми вкраплениями и темными прожилками.

Лара

Миша осторожно отрывается от меня, и на секунду мне кажется, что в его глазах мелькает страх. Затем его лицо принимает обыкновенное выражение — нагловатое с нотками безразличия.

Сглатываю слюну, которая пропитана им. Его каким-то индивидуальным вкусом. И мне… нравится. Безумно нравится! Но вместе с тем, в теле из самых глубин зарождается маленький торнадо, который жаждет снести всё с лица земли. Разрушить до основания.

— Это… — чуть не сказала, что это был мой первый поцелуй. — Было противно.

Его глаза немного расширяются, мышцы на шее напрягаются, губы поджимаются в струнку.

— Вот как.

Миша проводит большим пальцем по уголку своих губ, а затем впивается в мои губы повторно. Жарко, остервенело, грубо и вместе с тем дурманяще.

Пока окончательно не опьянела от Миши, упираюсь кулаками в его грудь и с силой пытаюсь оттолкнуть. Но куда там. Вот “Гора”, а вот я, маленькая как блошка. Повторяю попытку намба ту — безрезультатно. И тогда остаётся только один выход. Втягиваю носом воздух и с силой кусаю его за верхнюю губу. Миша издаёт грубый рык и отстраняется, проводит тыльной стороной кисти по окровавленной губе. Ухмыляется, качая головой.

— Англичанка, ты совсем, что ли, дикая?

— Завтра даже не смей заговаривать со мной. Как только откроешь свой поганый рот, я тут же уйду! — вновь не заметила, как перешла на “ты”. Ой, да к черту уже!

Дрожащими руками открываю дверь, залетаю в квартиру и с оглушающим грохотом хлопаю ею.

“Женечка, прости”, — мысленно прошу прощения у подруги за возможные трещины на штукатурке.

Касаюсь пальцами губ. Горят огнём. Набухли. И кажется, я до сих пор ощущаю фантомный поцелуй Миши. Как он шарил у меня во рту языком, сминал мои губы своими, царапал кожу щетиной, забивал рецепторы своей информацией, своим кодом, чтобы я не забыла его никогда.