Книга Измена. Вернуть любовь, страница 58 – Евгения Ник

— И?

— Заревновал как… — Да, неважно… Хотелось укутать тебя в плед, чтобы никто не пялился. Глупо, да?

— Очень. Учитывая твой статус несвободного мужчины.

Он ухмыляется, но совсем невесело.

— Ян, прости меня.

— М? За что? — Поворачиваю в его сторону голову, Глеб тут же ловит в свои горячие ладони моё лицо и нежно целует. Сначала практически невесомо, слегка касаясь моих губ. Потом чуть пробует меня на вкус и только после этого углубляет контакт. Издаю короткий стон, погибая от его яда и рождаясь вновь от его исцеляющего эфира.

“Люблю”, — бьётся в висках, но я никогда не скажу ему это слово.

— Люблю… — отрываясь от моих губ, тихим хрипловатым голосом делает своё первое признание Глеб. Признание мне. — Я люблю тебя Белова. Люблю…

Яна

Молчим.

Из окружающих нас звуков, лишь шум реки, лёгкий шелест ветра и стрекотание насекомых.

Пять лет я выстраивала внутри себя огромную и толстую стену. После моего возвращения в ней появилась трещина, которая с каждой встречей с Глебом росла. Сейчас же в этой стене зияет огромная пробоина. Невыносимое чувство. Мне хочется завыть, словно дикий зверь. И бежать от него, бежать, бежать, пока ноги просто не откажут, дальше двигаться. И в то же время вжаться, слиться с Мироновым в единый организм и существовать только так. Неразделимо.

— Я поговорю с Катей и закончу эти отношения.

— Понятно. А зачем ты мне это говоришь?

Глеб достаёт из кармана пачку, вытаскивает сигарету и подкуривает её. Делает затяжку, задерживает никотин в лёгких на некоторое время и, прикрыв глаза, медленно выпускает облако дыма, которое тут же рассеивается в воздухе.

— Я знаю, что у тебя с Беловым ничего нет и та девочка не твоя дочь.

К горлу подкатывает ком, я выгибаюсь в струну, снимаю с себя пиджак, передаю его Глебу. Встаю с намерением уйти, но Миронов тут же отбрасывает сигарету, поднимает на меня голову и врезается тем самым хищным взглядом, от которого раньше по спине бежал холодок.

— К чему был весь этот театр? Я бы всё равно узнал.

— Не думаю, что должна оправдываться перед тобой.

Он встаёт, подходит ко мне максимально близко и кладёт руки на плечи. Поднимаю на него взгляд. Выдерживаю. Чувствую, как от его тела исходит жар, дыхание обжигает мне кожу. Выдерживаю.

— Отпусти меня, — цежу, всё так же не отводя взгляда.

— Я люблю тебя. Слышишь? Пиздец, как люблю. И нет, я не отпущу тебя Белова. Вот, даже выбрось из головы эту дурную мысль.

— Смешно, это слышать от тебя. И когда ты понял свои чувства? Пять лет назад или сейчас?

— Прекрати, Ян, не рви мне душу, — замолкает ненадолго. — Не надо, прошу, — говорит с хрипотцой, понизив голос.

— А мою, ты так легко разорвал…

— Прости, — прижимает меня к своей груди, и в голову тут же отдаются рваные удары его сердца. — Я не знаю, как залечить, как заштопать, как починить твою душу. Правда, не знаю. — отрывает от себя, мягко обволакивает руками лицо и смотрит на меня своими бездонно-тёмными, как целая вселенная глазами. — Подскажи мне, — тихо шепчет и касается губамимоего лба, оставляет десятки маленьких поцелуев на лице. Собирает губами мои слёзы.

— И я не знаю, — выдавливаю через боль осипшим голосом. — Не знаю, Глеб.

— Есть ли хоть один шанс, что ты меня простишь?

— Я… — ответ застревает в груди, остатки стены окончательно рассыпаются, и я опускаю голову. — Я… — слёзы ещё большим потоком льются из глаз, а в груди тяк тяжело, что кажется, мой организм не выдержит и рухнет. Придавит к песку бетонной плитой.