Книга Измена. Вернуть любовь, страница 33 – Евгения Ник

Одни вопросы, на которые у меня совершенно нет ответов.

Я ещё немного побродила по набережной, а потом, сама не понимаю как, но оказываюсь и уже выхожу из такси в том месте, где когда-то был высокий забор, а за ним заброшенная гостиница. Если спуститься вниз, то там будет живописный берег реки. Спокойный и безлюдный. Это его место. И моё. Наше.

Однако сейчас старый, местами кривой и ржавый металлический забор отсутствует, а вместо него территория окружена красивой кованой оградой, вдоль которой полностью расчищена территория, посажены красивые кустарники. Но та тропинка есть, значит, могу спуститься вниз. По пути ловлю ранее прожитые моменты, от которых одновременно и радостно, и грустно. Веду рукой по листьям папоротника, вторую руку подставляю под лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны деревьев. Тропинка идёт под уклон, и я ускоряю шаг. И ещё ускоряюсь. И ещё. Под конец перехожу на бег. И вот последние деревья кончаются, вылетаю с улыбкой на песчаный берег и замираю.

Спиной ко мне в светлых брюках и лёгкой рубашке цвета “молочный шоколад”стоит Глеб.

Ну что за злодейка — судьба сталкивает нас постоянно вместе, с тех пор, как я вернулась! Пячусь назад в попытках незаметно сбежать, но Миронов оборачивается и округляет от удивления глаза.

— Яна? — достаёт руки из карманов брюк и делает шаг мне навстречу.

“Беги или умри! Беги или умри! Беги или умри!”, — бьётся в голове и безостановочно моргает красная лампочка SOS, но тело меня не слушает. Стою как вкопанная.

Он подходит ко мне практически вплотную, протягивает руку и убирает выбившуюся прядь волос за ухо. Тянется ещё ближе, обхватывает руками моё лицо, поглаживая большими пальцами скулы.

— Ты что тут делаешь, одна? — шепотом спрашивает и немного хмурит брови.

Сердце начинает отдавать удары с такой силой, что их видно даже невооружённым взглядом. Понимаю, что надо его оттолкнуть, но руки не слушаются, висят плетьми вдоль тела. Нет сил больше смотреть на него, и я прикрываю глаза, а в следующее мгновение Глеб касается своими губами моих. Нежно, осторожно, почти невесомо, боясь, что я снова взбрыкну. Я бы так и сделала, если б тело не превратилось в каменную статую.

Он медленно втягивает мою нижнюю губу, проникает языком в мой чуть приоткрытый рот и углубляет контакт. Я чувствую, что и его сердце колотится на максимуме, готовое вырваться из груди.

— М-м-м, — издаю глухой стон, от мучительной боли за лопатками, внизу живота, в душе, да везде. Как же мне сейчас больно! В уголках глаз скапливаются слёзы и начинают струиться тоненьким ручейками по щекам. Тело начинает оживать и его охватывает частой дрожью. — Н-нет. Не надо, — шепчу, когда Миронов ненадолго разрывает контакт.

— Прости меня… — проникает шепотом в самые глубины моего сознания. Как много в этой фразе может быть смысла, но какой вкладывает он?

Яна

Приоткрываю глаза, и наши взгляды сталкиваются.

— Яна…

— Замолчи, — давлю сиплым от слёз голосом. — Я же просила не прикасаться ко мне. Что ты за человек такой, Миронов? Зачем ты всё это делаешь? Что тебе нужно от меня? У меня давно своя жизнь, а у тебя своя!

Его взгляд меняется, словно грозовые тучи сгустились.

— Ну да, я заметил. Семьёй обзавелась! — с едким сарказмом в голосе бросает и наконец-то отстраняется.