Книга Измена. Вернуть любовь, страница 104 – Евгения Ник

— Что?

— Ты сейчас соберёшься, и мы поедем в одно место.

— Какое?

— Важное место. Собирайся.

Когда Глеб говорит, что место важное, значит, так и есть. За пару минут собираюсь, и мы выходим из квартиры. По пути не говорим, за что я очень благодарна ему. В теледикая усталость, язык кажется тяжёлым и ленивым. Включаю радио, откидываю спинку сидения и просто думаю обо всём.

Смогу ли я ещё доверять Сашке, общаться с ним? А что ему сказать, как вести себя? Все эти года он был для меня одним из самых близких людей, он заботился обо мне, оберегал, но… те вещи, которые вскрылись, ужасны и до безумия отвратительны. А главное, меня не покидает мысль, что если бы он не влез тогда, то Глеб не оставил бы меня. Точно бы не оставил. Я не пытаюсь его идеализировать. Миронов не ангел. Но я просто знаю, чувствую, что было бы всё иначе.

Через полчаса машина плавно останавливается, и Глеб, легонько ведёт рукой по моей скуле.

— Не спишь?

— Нет.

— Пойдём, покажу тебе важное место.

Мы выходим из машины, и я вижу в свете фар участок, на котором, очевидно, будет строится дом.

— Что это? — с недоумением смотрю на Миронова. — Ты строишь дом?

— Да. Наш дом.

Вскидываю на него взгляд. По телу разливается странная субстанция из тепла и мелкого покалывания. А в груди так щемит, что я на автомате прикладываю руку.

— Когда ты приобрёл его?

— Примерно месяц назад. Что, как и где будет внутри, решим потом вместе.

— Глеб…

— Тш-ш-ш, иди ко мне, — тянет руки, и я ныряю в родные для меня объятия. Прижимаюсь головой к груди и слушаю стук его сердца. Уверенный, чёткий. — Секунду! — отстраняется он и идёт куда-то вглубь. Копошится среди досок и всякого строительного материала. — Блять! Ничего подходящего нет!

— Глеб, что там ищешь?

— Погодь! Сейчас всё будет! — уходит ещё дальше, садится на корточки ко мне спиной и с чем-то возится. В такой темноте свет фар не сильно помогает разглядеть, что же он делает.

И вот, наконец, Миронов встаёт и направляется ко мне. Подходит с хитрой улыбкой на лице.

— Яна Викторовна, я парень простой, поэтому без всей мишуры, без пафоса, — встаёт передо мной на одно колено и протягивает кольцо, сплетённое из проволоки. — Стань моей женой!

— Глеб, это же не вопрос! — выдаю и вместо удивления, заливаясь смехом.

Миронов, такой Миронов.

— Ага! Так что, выйдешь за меня?

Яна

Глеб тянет на себя мою руку и надевает на палец это грубое и кривое кольцо, но какое же оно настоящее, сколько в нём души! Более того, оно словно отражение нас с Глебом, со всеми нашими изъянами и неровностями.

— О чём ты сейчас думаешь?

— О несовершенстве нашего с тобой мира.

— М-м-м… Мне нравится, что ты говоришь “нашего”. Это значит — да?

— Да, — очень тихо шепчу, продолжая разглядывать кольцо, не имея в себе смелости, посмотреть на Миронова. — Конечно, да. Ты и правда очень изменился. Стал мягче…

— И ты изменилась. Когда только вернулась в страну, такая фурия была. Ух! Воинственная, грозовая. Помнишь, как ты мне по морде зарядила?

— Глеб! — вспыхиваю жаром и обхватываю себя за щёки.

— Был небольшой момент, когда я даже подумал, что к тебе не подступиться. Злился, вёл себя как полный кретин.

— Угу, было такое. Но я всё думаю о другом. Всё же мне не даёт покоя Катя. Она ведь сейчас в таком уязвимом состоянии. Ждёт ребёнка и совсем одна…