Книга Измена. Сбежать от любви, страница 70 – Евгения Ник

— Ну да, ну да…

— Миша, я тебе реально шею сверну, и тогда твоя маленькая дочка не дождётся своего папочку.

— Ты полегче будь с выражениями! Мирон, не мне тебя учить, но ты и без меня всё знаешь. Зачем ты тут и что делаешь. Я очень сомневаюсь, что жена Белова входит в список твоих дел Глеб Григорьевич, — цедит сквозь зубы, но больше ничего не говорит, лишь продолжает периодическикоситься на меня с любопытством.

“Я дождусь её. Должен увидеть лично, что с ней всё хорошо. Белов стопроцентный мудак, но не заметить, что жена заболела, невозможно”. — безостановочно долбит в висках.

На спине скапливается испарина, кажется, что на вдохе тяну воздух, а на выдохе выпускаю невидимое пламя. Вторая сигарета сменилась третьей. Поочерёдно сжимаю и разжимаю ладони в кулаки. Прохрустываю шейными позвонками. И жду.

Наконец-то они выходят.

Белов идёт впереди. Одет в тёмно-синий строгий костюм и белую рубашку с расстёгнутым воротом. За ним плывёт Яна, в коротком чёрном платье на одно плечо, которое эффектно облегает её фигурку. Туфли на высоком каблуке, маленькая чёрная сумочка. Волосы аккуратно собраны в шишечку на затылке. Шею украшает тонкая нить жемчуга.

Злость на Белова разъедает изнутри. Жалость к Яне душит горло. Кажется, будто глаза наливаются кровью, как у быка. Делаю шаг вперёд, но Яна это быстро замечает и строит глазами умоляющий знак не вмешиваться. Застываю на месте. Наблюдаю, как она идёт и монотонно отстукивает каблуками по плитке, но в какой-то момент замедляет свой шаг, снова бросает на меня затравленный взгляд, пошатывается и падает в обморок, с шумом приземляясь на каменную поверхность.

Глаза застилает туманом, вижу только то, как весело побрякивают жемчужные бусины о дорожку и быстро разбегаются в разные стороны.

Глеб

Если б не Миша Кренц, сегодня мне пришёл бы пиздец! Я теперь перед ним в долгу. Как минимум накрыть поляну обязан.

Когда Яна упала в обморок, я первым сорвался к ней. Подбежал и нёс какую-то бессвязную пургу, сам блять, не помню, что, но Мишаня сказал: вроде ничего критичного. Белов же, как истеричка, бегал вокруг неё и вопил в панике, пока я одной рукой проверял её пульс, а во второй держал телефон и вызвал скорую. В какой-то момент мои нервы просто не выдержали. В мозгах долбило, что всё произошло из-за этого утырка, который орал на неё в доме, как потерпевший, и потащил в злоебучий ресторан. В итоге отшвырнул телефон в сторону и подорвался, чтобы собственноручно придушить эту падаль. И вот тут уже, спасибо Мише, за его быструю реакцию. Техничным захватом шеи он оттащил меня в сторону.

— Мирон, Мирон, т-ш-ш-ш! Тихо, тихо братан, — дёргаюсь, но он только усиливает давление, отчего вздохнуть практически не представляется возможным. — Григорьевич, успокойся! Возьми себя в руки! Ты помнишь, кто ты? Ты водитель, охранник! Белов — её муж! Белов! Всё на этом, всё! — тихо шипит в самое ухо.

Только после этих слов, мои мозги включаются, и я, словно ватная кукла, обмякаю в его руках, хватая воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

— Вот и молодец! — хлопает по спине и медленно отстраняется. — Мы с тобой позже сходим в бар, и ты мне всё расскажешь. Окей?

— Ага, спасибо Крен. С меня пиво, — рвано говорю и параллельно пытаюсь отдышаться. — Ну ты и монстр, никогда не думал борьбой по-серьезке заняться?