Книга Он мой Март, страница 6 – Евгения Ник

— Да все в порядке. Вроде… Жданов почти сам все сделал.

— В смысле?

— Роды принимал.

— Чего? — Егор практически роняет челюсть на пол. И несколько раз моргает, пытаясь осознать услышанное.

— Жданов… роды… принимал? — бледнея, переспрашивает он.

— Ну да, — пожимаю плечами. — Анастасии надо бы ребенка в честь Марата Артуровича назвать, — задумчиво бормочу.

— У нее вроде девочка должна была родиться, — морщится он.

— Значит, Марта! А что? Дань уважения боссу, что поступил, как настоящий герой.

Егор хватается за голову, затем потирает лоб. Представить строгого Жданова, принимающего роды, кажется, выше его сил.

— И что, все прошло нормально? С ребенком и Настей точно все в порядке? — вновь спрашивает, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Егор, что такое летучка? — игнорирую его вопрос. Не до Насти мне сейчас — другое дело горит.

— Планерка.

— Я так и подумала. Спасибо.

— Ага, — кивает он, мешкается, смотрит на документы в моих руках. — Давай, помогу. Теперь понятно, почему ты такая заполошная.

— Да нет, я всегда такая, — выдаю себя.

— Я в шоке, Настя здесь прямо в офисе… Да уж…

— С кем не бывает, — отшучиваюсь, пожимая плечами.

— Вообще-то ни с кем, — ухмыляется он.

Далее мы молча готовим переговорку, но Егор то и дело поглядывает на меня с улыбкой.

Закончив расставлять стаканы с водой и поправляя на стене криво висящую картину с абстракцией, я чувствую, как нервы натягиваются, словно струны. В голове прокручивается что, как только Жданов увидит меня, опозорит и выгонит при всех.

Егор все еще здесь, будтосомневается, стоит ли оставлять меня одну на этом "Титанике".

— Может, кофе? — предлагает он, заметив мое состояние. — После планерки. Вижу, что ты нервничаешь и расстроена из-за первого рабочего дня.

— Не откажусь, — выдыхаю. — Только крепкий. И побольше.

— А… может, тогда просто после работы заскочим в кофейню? Тут есть хорошая неподалеку.

— Я не против, — выдаю с улыбкой.

— Кхм-кхм, я вам не помешал? — раздается ледяной голос за спиной.

От страха вздрагиваю и резко оборачиваюсь назад.

Жданов багровеет от злости, сжимая в руке папку.

— Опять ты?

— Я… я подготовила переговорку к планерке, как вы и просили, — лепечу, стараясь не смотреть ему в глаза. Руки предательски дрожат.

— Я просил? Тебя? — пауза. Жданов занимается самокопанием в своей памяти, — Филиппов, выйди, — наконец рявкает биг-босс.

Егор словно ошпаренный, испаряется за секунду, захлопнув за собой дверь.

Марат Артурович демонстративно идет к столу, с грохотом бросает толстенную папку. В помещении наступает гнетущая тишина, нарушаемая лишь моим сбившимся дыханием.

Ну теперь точно, доигралась ты, Сазонова. И никакие торчащие соски тебе не помогут.

— Оля, Оленька, Олёнок, что же мне с тобой делать? — говорит, затем переводит внимание на часы и тихо чертыхается. — Так, бери блокнот, ручку, записывай все важные моменты, которые будут обсуждаться. Справишься — работа твоя, а если нет, я лично выброшу тебя из офиса. Понятно?

— Спасибо! Я справлюсь! — взвизгиваю от радости.

Но радость была недолгой.

Когда переговорную начали заполнять сотрудники, я поняла одно: планерка обещает быть жаркой.