Книга Измена. Любовь с призраком..., страница 40 – Bloody Moon

— Все это время…Ты был на расстояние метра. — Наконец произнесла она, ее голос дрожал. Так же, как и голос Алисы, когда она гнала меня от себя подальше. Лишь бы не видеть лицо мерзавца.

— Прости…

— Что прощать? Твоего отца или тебя? Ты потерял волю в тот день, когда согласился на эту дикую аферу. Я не могу. Кирилл, после такого, я просто не могу находиться рядом с тобой, зная о всем, что было между тобой и этой несчастной девочкой.

— Понимаю…

— Мало того, что ты, по сути, убил себя ради прихоти отца и предательства собственного брата… Эта боль… Она не только моя, но и Алисы… Она такая же пострадавшая. Ты был обязан признаться во всем ей еще тогда.

— Да, ты абсолютно…

— Кирилл, прошу тебя. Уходи. Я только-только смирилась с «потерей». Уйди, пока Артур не проснулся. Это будет еще больнее.

— Надеюсь, ты хоть ее примешь?..

Кошка спала, свернувшись калачикам у Лили на коленях.

— Конечно… Мы ее впопыхах потеряли, когда съезжали. Твой отец…Попросил сделать все, как можно быстрее…

— Не сомневаюсь. Прости…

— Не у меня тебе надо просить прощения, а у нее. Я уже похоронила любимого под крышкой гроба. — Лиля судорожно сглотнула, стараясь не расплакаться. Она держалась из последних сил. Похоже, последний приют для смердящего трупа закрылся навсегда. Еще одна рана на теле моей души…

* * *

После нашего разговора, я не знал куда мне отправится. Как будто потерял все в этот чертов день, с неожиданно чудесным воскрешением брата. Его адская шутка удалась на славу. Глеб превзошёл сам себя. Вместо того, чтобы поехать в свою холодную и бездушную квартиру, я приехал в бар. Что еще делать, как не напиваться до зюзей? Чего уже… Нажрусь, как долбанная свинья перед тем, как поехать к отцу и выяснить: Какого черта, я должен быть мертвецом если уж Глеб жив-здоров?! Я чем хуже?! Или же я всегда был лишь инструментом? Хорошим мальчиком… Иногда хочется, чтобы у меня не было близнеца. Почему же судьба решила так подшутить? Скучно стало?! Близнецов на свете недобор? Статистику исправляете там, у себя наверху?

— Еще. — Я постучал постойке. Рядом стояла длинная вереница из стопок.

— Парень, с тебя хватит. Я трупы не переношу. — Ответил бармен и убрал от меня выпивку подальше.

— Какого черта?!.. — Мой голос заплетался, как же отвратительно. Хочу запить боль, но она никуда не уходит. Наоборот, все сильнее давит на грудь. Вернуться? Надо вернутся! Прямо сейчас! Я схватился за ключи.

— Я сейчас полицию вызову, если посмеешь сесть за руль! Не хватало, что бы в мою смену ты на дороге кого-то сбил. Дай сюда! — Мужик перехватил мою руку.

— Вызывай! Мне насрать на все. И на свою, и на чужие жи… — Начал хорохориться я. Но нас прервали.

— Простите, мой друг слегка расстроен. С девушкой поссорился. — На мое плечо легла чья-то рука.

— Ты?.. — Взгляд уже плохо фокусировался, но я узнал Пашку. — Какого черта ты здесь делаешь? Почему не со своим дружком?!

— Он мне не друг.

— С каких это пор, мой брат перестал быть твоим другом?! — У меня явно слуховые галлюцинации. Пашка всегда хвостом за братом бегал.

— Пойдем, я тебя подвезу. Ты лыком не вяжешь.

— Насрать! — Сбросив его руку я встал и тут же пошатнувшись, чуть не грохнулся на стопки, стоящие на стойке. А так хотелось заглушить боль душевную физической.

— Ооо… А ну ка идем. — Пашка положил деньги на стойку. — Чаевые за хорошую работу.