Книга Паладин, страница 36 – Анна Раф

Крэйвел помнил, как после спасения из Ронхеля, он слонялся по отчему дому в растерянности. Он не имел никакого другогопредназначения в жизни, кроме как отправиться в монастырь и дать клятву Селье. А теперь он просто не знал куда податься. Он сидел без дела и неприкаянно блуждал из одной комнаты в другую, а за ним по пятам то и дело следовал призрак висельника. Он никогда не видел лица покойного друга в почти полном мраке темницы, но неведенье уродовало его воображаемый образ еще сильнее.

Родня так же была не рада возвращению Крэйвела домой. Они не рассчитывали на это. Бесполезный иждивенец в лице свихнувшегося сына, ставший поводом для сплетен и наговоров. Дом перестал быть домом для Крэйвела, семья — семьей. Он осиротел без родни, без богов и без дома. С одного круга ада попал прямиком на следующий, вмешательство инквизиции в ронхельский инцидент не стало для него спасением.

Из этого затяжного кошмара его вытащил Тарих, он пришел однажды к нему погостить, поговорить, излить душу, выслушать Крэйвела, обсудить дальнейшие планы на жизнь. Тарих поведал, что хочет предпринять повторную попытку завершить обучение в монастыре. Уже не в Ронхеле, конечно. Однако он поговорил с настоятелем Нершера, монастыря в другом городе, и тот согласился принять их на обучение, несмотря на неподходящий возраст и психологические травмы. Настоятель искренне считал благим делом дать несостоявшимся паладинам второй шанс.

Тариху было неловко об этом говорить, он чувствовал себя идиотом. На фоне общего осуждения, обрушившегося на церковь после Ронхельской Трагедии, принимать такое решение казалось глупым. Кто-то даже считал, что ронхельцам очень повезло, ведь их освободили от участи стать паладинами, они могли жить дальше своей жизнью, а не той, которую завещали им предки, заключив клятву с богиней.

Но Крэйвел поддержал приятеля. Что-то пошло не так, что-то сломалось и нуждалось в исправлении. Они оба испытывали это ощущение и желание вмешаться, они оба видели далеко идущие последствия трагедии, в эпицентре которой оказались. Видимо, стать паладинами было их призванием, хоть с родовой клятвой, хоть без нее.

Лирэю эти детали были неведомы, он знал лишь, что Тарих и Крэйвел были друзьями. В Ронхеле они особо не общались, но крепко сдружились в Нершере. Лирэй мог разве что посочувствовать этой утрате, Тарих был славным парнем.

— Когда же уже придет мой черед? — высказал Крэйвел вопрос в пустоту.

— Завязывай со своим самоубийственным настроем, — ответил Лирэй. — Я не справлюсь один.

Крэйвел кивнул, но ничего не ответил. Лирэю ситуация совсем не нравилась. Ему начинало казаться, что его сюда привели на убой. Фелисия вот-вот слиняет, а Крэйвел вместо того, чтобы сражаться, просто убьется об братьев-ренегатов и оставит Лирэя один на один с непосильной миссией.

В таком вот угрюмом расположении духа они все вернулись к костру. Среди останков ничего интересного больше не нашлось. Но им удалось сделать несколько выводов: это не было работой местных темных магов — при остром дефиците ресурсов, с которым те сталкивались на протяжении всей жизни, бросить столько металлолома посреди пустоши было непозволительной расточительностью. Судя по следам на латах, это было какое-то огромное чудовище. Побоище произошло еще зимой, но сведений о смерти Тариха Крэйвел не получал, он бы не пропустил такое событие, а значит не нашлось ни одного выжившего, кто добрался бы до храма и донес эту печальную весть, чтобы зафиксировать имена погибших в некрологе.