Книга Измена. Тайный сын от бывшего, страница 37 – Анна Раф

«Похитил нашего ребёнка», – словно на перемотке обжигающие болью слова начинают крутиться в моей голове.

Нет… Этого просто не может быть. Я верила Владимиру, доверяла ему. Он не мог так со мной поступить.

Одинокая слеза, скатившись с моей щеки, разбивается об обшарпанный пол больничной палаты.

– Я понимаю, как тебе тяжело, но это так. Сейчас он в участке, и с ним работает следователь, – сочувствующим голосом произносит бывший.

Пелена слёз застилает мои глаза.

Я верила Владимиру, думала, что он помогает мне исключительно из благих намерений… Ошиблась. Я в очередной раз ошиблась в мужчине. В очередной раз нарвалась на последнего мерзавца.

– Зачем? – утробный писк срывается с моих губ.

– Следствие покажет, – разводит руками, – но я приблизительно понимаю его мотивы и сейчас могу озвучить предположительную версию: мой бизнес-партнёр нарочно подсунул нам подставного доктора. Чтобы тот контролировал беременностьи похитил малыша после его рождения. И всё только с одной целью: шантаж.

Внутри меня всё мгновенно обрывается. Ведь и в самом деле профессора Новикова нам посоветовал один партнёр по бизнесу…

– В пользу этой версии выступает тот факт, что многоуважаемый товарищ разорвал все контракты сразу после того, как ты забеременела.

– Не может быть, – сквозь пелену слёз смотрю на спящего на моих руках сына.

От одной только мысли, что моего ребёнка планировали использовать как инструмент, сердце начинает пропускать удары.

– Всё могло быть иначе, – прикусывает губу и на выдохе произносит: – Катюш, почему ты решила скрыть от меня свою беременность? Разве я был плохим мужем?

Ком слёз встаёт посреди горла. После того как Морозов возлёг в кровать с моей подругой, у него хватает совести задавать мне такие вопросы? Бесстыдник!

– Я не из тех девушек, которые готовы делить своих мужчин с кем-то, – произношу обжигающие болью слова.

– Что? – Морозов вытягивает бровь в вопросительном жесте и смотрит на меня такими глазами, словно совершенно ничего не понимает.

От одних лишь воспоминаний, не побоюсь этого слова, рокового дня сердце начинает истошно болеть. Девять месяцев оказались ничтожным сроком. Душевные раны, оставленные предательством мужа, как болели, так и продолжают неистово болеть.

– Я получила сообщение от твоей любовницы… Она пригласила меня в твой кабинет в шесть часов… Я пришла и застала тебя с моей п-подругой, – на последнем слове мой голос начинает дрожать, а из глаз градом начинают сыпаться слёзы.

– Бред! – басит Морозов, но затем снижает свой голос на несколько тонов: – Марина припёрлась ко мне в кабинет и облила меня горячим кофе. Честно признаться, я не совсем понимаю, о чём ты.

Не понимает… Разыгрывать дурака Морозов всегда умел. Мастер блефа, ничего не скажешь.

– Не надо никаких оправданий, Лёш. Я знаю о твоих отношениях с Мариной и о вашем ребёнке тоже знаю, – громко выдыхаю, в надежде хотя бы немного унять нахлынувшие на меня эмоции.

– Ребёнке? Ты, наверное, переутомилась, – пожимает плечами.

– Лёша, Лёша, а ты нисколько не изменился. Как делал из меня последнюю дуру, так и продолжаешь… Я видела вас вместе в кабинете. Как последняя дура заглядывала в замочную скважину, – произношу сквозь неистовую боль.

Мой мальчик, будто бы почувствовав моё состояние, просыпаетсяи начинает плакать. Аккуратно покачиваю сына, и тот мгновенно успокаивается и засыпает.