Книга Врач. Отец моего бывшего, страница 86 – Галина Колоскова

Сердце трепетало. Мысли метались из крайности в крайность. Хотелось броситься вперёд, обнять, расцеловать. И тут же спина плотно вжимается в широкую грудь жениха. А вдруг ошиблась и это не он? Будет выглядеть более, чем глупо, если это чужой человек.

Рустам физически ощущал волнение Евы. Бьётся как птичка в силках. Он разжал руки, шепнув перед тем, как отступить на шаг назад:

– Только не переживай! И не удуши в объятиях больного человека. А ещё не говори, что ты знаешь о лейкемии. Посмотрим, как поведёт себя.

В ответ тишина. Никакой реакции. Словно не слышит. Слепая любовь к незнакомому родственнику начинала злить.

Он развернул голубоглазку, пребывающую в прострации, пропускающую его слова мимо ушей. Встряхивание за плечи и напутствие строгим голосом:

– Ты понимаешь, что я говорю? – нахмуренный лоб.

Брови сплошной полосой. В карих глазах холодная злость.

– Не вынуждай применять меры. Ничего плохого тебе я не позволю сделать. Любые попытки буду жёстко пресекать. Поэтому ради себя, ради нас,делай, как я говорю!

Ева зажмурилась, словно избавляясь от гипнотизирующего ожидания. Она давно не видела Рустама таким сердитым, и он прав. Нужно иметь голову на плечах! Предательство одних родственников она, на разрыв души, пережила совсем недавно. Не нужно второй раз наступать на те же грабли.

Врач чувствовал её мысли, ощущал вибрацию сердца. Оставалось покачивать головой. Ева из того типа людей, для которых любить и заботиться намного важнее, чем получать всё это в ответ.

Он вздохнул. Ждать слишком долго, но, стоит вернуть в реальность, обозначив цель:

– Скоро наших детей будешь нянчить. Тогда взглянешь на мир по-другому! А пока начни любить себя в первую очередь, – Рустам усмехнулся, добавив, как само собой разумеющееся: – Не забывая про меня!

Он смотрел на приближающихся мужчин. Ева права. Самый худой из них сверлил ошарашенным взглядом бледное лицо копии любимой женщины. Американец явно узнал «последнюю надежду». Странно, что на встречу с дочерью не взял жену. Вдвоём удобнее обрабатывать «дурочку».

Желваки гуляли по скулам врача. Он придержал Еву за руку, не дав ринуться навстречу.

– Это Николай, но дождись, пусть сам подойдёт. Не растил тебя ни одного дня, – Рустам цедил слова, принимая боль голубоглазки близко к сердцу, – пусть первым проявит любовь.

Высокий, худой, с крючковатым носом и пронзительными чёрными глазами. Похожий на жителя Арабских Эмиратов, а не родившегося в России северянина. Ни единой схожей с Елизаветой Тимофеевной черты.

Дорогой костюм спорил серостью с лицом хозяина. Коричневое пальто в руке он на ходу отдал крепкому парню.

Николай приближался. С каждым шагом всё больше дрожали тонкие синеватые губы, а глаза становились мокрыми.

Рустам отошёл в сторону, освобождая проход к голубоглазке. К собственному неудовольствию понимая, так невозможно сыграть.

Миллиардер на самом деле нечего не знал о дочери, а сейчас был потрясён её сходством с матерью.

Врач отлично читал людей. Его любимую девочку он не обидит. Тогда почему так тревожно на сердце?

Рустам провёл взглядом по людям, торопливо выходящим из зала прилёта. Возможно, кто-то из них вызывает в нём неспокойные чувства?

– Доченька, милая, прости меня! – Худые руки обвили вздрагивающую в рыданиях фигурку. – Сегодня я самый счастливый человек в мире.