Книга Врач. Отец моего бывшего, страница 29 – Галина Колоскова

– Я всё понимаю, но легче от этого не становится, – внимательный взгляд в лицо мудреца. – Вы знали, что он позвонит?

– Конечно! Маша рванула к нему. Не сомневаюсь, сидят вдвоём, строят планы, как вернуть нас, – радости в зелёно-карих глазах не наблюдалось. – Умом понимают, что сделать этого невозможно. В сердце нас нет… – Он скатал салфетку в комок, пытаясь занять нервные пальцы. – Только обида и желание поживиться, – большой глоток из бокала с предложением поддержать.

Ева пила вино не спеша. Ароматная густая жидкость согрела живот, разливаясь приятным теплом по венам. Последняя фраза врача показалась странной.

– Машу могу понять, упускает из рук золотую рыбку, но что взять с меня?

– Завтра узнаем, – Рустам усмехнулся. – Рыбкой меня ещё не называли.

Ева пожала плечами. Сравнение казалось совершенно очевидным.

– Для меня всё это вокруг, – она прокрутила пальцем в воздухе. – Дорогой, идеально чистый аквариум. Кому, как не вам исполнять желания женщин?

– В этом ты права. Женщина, которую полюблю, будет иметь всё, что захочет. – Хитрые глаза сверкнули огнём. С упором на последнее слово: – Прежде всего, меня.

То, что произнесла Ева, заставило сверх самоуверенного врача свести брови.

– Надеюсь, вам повезёт, и найдёте такую, – никакого кокетства во взгляде. – Дети от вас будут красивыми, – она прикрыла рот рукой. Антон ребёнок Рустама. Красота хорошо сочетается с подлостью. – И умными, в папу…

Последнее вызвало смех. Он хохотал, сложившись пополам. Самовлюблённая самоуверенность нарвалась на бесхитростную бескорыстность. Ева обязана была появиться в его жизни. Контролировать её сложно, но от того интересно.

– Ты не хочешь попробовать стать моей женщиной?

– Чувства рождаются не в голове, а в сердце. Стучаться в закрытую дверь себе дороже. Проверено на Антоне. Я первая обратила на него внимание.

Рустам нахмурился, меньше всего желая в этот момент узнать, как сын кадрит тёлок. Деланное безразличие – отличная тактика. Действует в обе стороны.

Беда в том, что Ева не владела ею. А значит, он для неё всего лишь спаситель, защитник и прочая лабуда.

Он поднялся.

– Идём спать. Голова разболелась, – он использовал женскую уловку, надеясь, что это не возраст. В штанах ломило подтверждение, что к нему старость не имеет отношения.

– Я приберусь, – Ева держала в руках пустые бокалы.

– Есть посудомойка. Сложи в неё. Утром Лариса разберётся. Можешь оставить записку с пожеланием на завтрак. Она приготовит.

Ева с удивлением смотрела на хозяина дома.

– Овсянку с яйцами сама в состоянии сделать.

Он протянул руку, отрывая голубоглазку от мойки.

– Я сказал – спать! Не отбирай хлеб у домработницы. Ей внуков кормить!

Пришлось послушно топать наверх.

– Привыкай. Ты не стираешь, не моешь, не готовишь.

– А чем заниматься? – она не представляла, как жить, ничего не делая.

– Читай медицинскую литературу… – Он остановился, чтоб не произносить на ходу: – Готовься поступать в университет. Через неделю начнёшь работать.

– У меня нет таких денег, – Ева замолчала, увидев в глазах Рустама неприятие любого спора.

Нахмуренный лоб, решительный взгляд.

– С этим решим, не сомневайся. Даже в регистратуре престижной клиники сможешь многому научиться.

Хотелось верить, что зарплаты хватит на всё.

Ева уснула, едва коснувшись головой подушки. Она не видела снов. Стук в дверь казалось, раздался через пять минут.