Книга Ты мой! Игры в сторону..., страница 73 – Галина Колоскова

– Ты как? Совсем плохо?– Она смотрела в глаза хорохорящегося спортсмена, изображающего спокойствие.

Тот мотнул головой:

– Пуля на вылет, жить буду. Виктор осмотрел в машине.– Никакой отчуждённости в голосе.– Обработаешь, как наберём высоту?

Нина прижала мальчика к сердцу, желая забрать его страх. Тот сидел не шевелясь пару минут, а потом обернулся и провёл ладошкой по её губам, такими же красивыми и пухлыми, как мамины. Маленький пальчик полез в рот. Она впустила и чуть пососала. Малыш улыбнулся, явно привычным действиям.

Стас сидел замерев, не вмешиваясь в первое знакомство дорогих сердцу людей.

– Как тебя звать?– Худышка смотрела в чёрные бездонные глаза, совсем такие, как у Трофима.– Меня – Нина.– Она чуть слышно поправилась, не подумав, говорит ли мальчик на русском.– Мама Нина.

Он повторил:

– Мама Нина…

И тут же заплакал, требуя свою маму, так и не назвав имени. Шатенка целовала черноволосую голову, шепча ласковые слова, а потом запела колыбельную. Мальчик затих, слушая незнакомую мелодию. Он удобно устроился на коленях, прижавшись головой к маленькой, в отличие от Марианны, груди. А спустя время прошептал:

– Мануэль…

Она потихоньку заплакала. Избавляясь от напряжения тяжелейшего дня и почувствовала, как рука Стаса сжимает колено.

– Прости! Я не мог поступить по-другому. Он – последняя ветвь уничтоженных родственников…

Она не дала договорить, так же шёпотом перебив:

– Я всё знаю про твоего прадеда.– Нина смотрела в ярко–голубые глаза полные боли.– Скажи сейчас и больше никогда не спрошу: ты, правда, готов был оставить меня и детей?

– Только если бы меня сегодня убили!

Она зажмурилась, сдерживая поток слёз. Нельзя ещё сильнее напугать мальчика. Проговорив сквозь ком в горле:

– Как мы могли во всё это вляпаться?

Он тяжело вздохнул, прижавшись носом к маленькому оттопыренному уху любимой женщины.

– Вляпался я, не послушав тебя и выйдя в тот день в море. А ты, как всегда, решаешь мои проблемы, расхлёбывая последствия.

Мальчик засопел.

– Он уснул.– Нина взглянулана кровоточащее плечо мужа.– Самолёт выровнялся, давай посмотрим, что у тебя там. Только надо уложить Мануэля.

Юлька, не пререкаясь, подвинулась, освобождая место для мальчика и положила руку, придерживая щупленькое тело. Что бы ни говорила блондинка про нежелание иметь детей, на самом деле она очень любила и трепетно относилась к любому малышу.

Виктор принёс аптечку и бутылку виски.

Стас выпил почти полный стакан, отказавшись от укола обезболивающего, объяснив коротко:

– Только недавно смог слезть с них. Больше не хочу…

Она не стала настаивать или расспрашивать, промыла, обработала рану и наложила повязку.

Ни одного стона или жалобы. Блондин никогда не был неженкой. Он пытался объясниться заплетающимся языком. Она приложила ладонь к жёстким губам:

– Не надо сейчас. Лучше поспи. У нас ещё будет время. – Сердце готовое выпрыгнуть из груди. Моментально забыты обиды.

Он нюхал и целовал ладонь, вглядываясь в избавленные от линз глаза жены с всепоглощающим обожанием и нежностью. Как будто не было того грубого холодного Стаса, что драл её в тёмной комнате и целовал пальцы мёртвой наркобаронши.

Нина не знала, что произошло во время поездки за ребёнком. Не представляла, что помогло окончательно встряхнуть и поставить на место поражённый долгой амнезией мозг. Но сейчас перед ней лежал прежний Стас, безмерно любящий единственную для него женщину.