Книга Желание на любовь 2, страница 97 – Галина Колоскова

– Я очень на это надеюсь.

Но слова были сказаны Мэттью вовсе не тоном просьбы, а как что-то решённое. Это вызвало у брюнетки панику. Она прижала пальцы к вискам, борясь с приступом внезапной боли, и, пробормотав:

– Что-то мне нехорошо, – направилась в гостевую комнату, наотрез отказавшись от любой его помощи.

Выходные прошлидля Мэтта под девизом сомнений. Она ли? Она! Нет, не она…

Лесси по-прежнему находилась вне доступа, и он понемногу начинал паниковать. Напрягали шушуканья дочери с матерью, немедленно прекращающиеся при его приближении; звонки на телефон Кэт, после которых она выходила на улицу и только тогда перезванивала; её встревоженный взгляд, направленный куда угодно, только не на его лицо.

Агент чувствовал, что-то происходит или должно произойти в ближайшее время. И это определённо ему не понравится, как не нравился виноватый взгляд Лилибет в ответ на вопрос, всё ли у них хорошо. Кэтлин отказывалась говорить о Лебовски, и было непонятно, что стоит за упорным молчанием.

Долгожданная встреча стала моральной каторгой. Попыткой любовников на одну ночь ни притереться – об этом не могло быть и речи, – а элементарно не взорваться, круша то малое, что удалось создать в дни Рождества.

Он смог расслабиться лишь в воскресенье. Семья Вудов вновь собралась за одним столом, наполнив новый дом Мэттью весельем и смехом. Бренда давала мастер-класс Холлу, став в это утро хозяйкой на кухне сына.

Одри лишь иногда заскакивала на святую святых женщин-домохозяек и гурманов-мужчин. Она пыталась то стащить печенье с шоколадной крошкой, то запустить палец в готовое блюдо, то сковырнуть украшение с уложенного в стеклянную посуду салата. Но истинную цель появления Занозы в несовместимой с её неугомонной натурой обители отлично знал её муж. Брендон разрешал кулинарной воришке дотрагиваться до своего лица вымазанным остатками соуса пальцем, якобы убирающим прилипшую крошку; смиренно выслушивал глупости, прошептанные с видом заговорщицы на ухо. Он позволял себя трогать и в ответ прикасался к женщине, не имеющей сил прожить без его внимания и любви дольше часа.

Мэтт снова по-доброму завидовал другу: ему самому такая привязанность Паркер и не снилась. Он не то что трогал, а даже дышал рядом с ней с оглядкой, боясь в любой момент быть обвинённым Колючкой в чём-либо. Если бы только агент мог заглянуть в её голову и прочесть мысли, то был бы изрядно удивлён.

Кетлин устала, синяки под глазами с трудом убирались корректором. Слой тонального крема, пудра, улыбка. Обмануть можно было окружающих, но не Мэттью, судя по сочувствию, мелькающему в его взгляде.

Она выглядела истощённой, измученной.И виной тому были не только поиски единственно верного решения, с кем из мужчин остаться, но и от то, что в последнюю неделю спала не более пяти часов в сутки. Вопрос с увольнением был почти решён, оставалось выполнить последний пункт договора, и она будет свободной. Однако как объяснить агенту обязательность последнего условия в сложившихся обстоятельствах? Его неожиданно острая ревность к Лебовски, её собственная, после ночного звонка, даже не вылившаяся в скандал, умело загашенный Мэттом.

Кэтлин не готова была сказать три слова, так часто слетавшие с его губ: «Я люблю тебя». Для неё они были заветными, теми, что нельзя говорить, пока остаётся хоть толика сомнения в правильности происходящего. Она выбирала момент для разговора, но рядом постоянно находились люди, а уединяться в присутствии гостей – считала неправильным.