Книга Случайная двойня для босса, страница 7 – Алла Ларина

– Рад, рад, такое рвение весьма похвально, – довольно кивает управляющий и отпускает меня благосклонным кивком.

Медленно выхожу из кабинета и спокойным шагом, сдерживая себя, добираюсь до раздевалки персонала. Дня два-три меня не должны тронуть. Они явно поняли, что для «близкого общения» я сейчас не подхожу. Но вот потом…

Мозг у меня работает так, что, кажется, голова дымится. Быстро, стремительно просчитываю все возможные варианты. В итоге останавливаюсь на одном. Шансов немного, но попробовать стоит. И я еду в больницу, куда вот уже два года вожу маму.

– Вячеслав Игоревич, у меня к вам огромная просьба, – умоляюще складываю руки, глядя на маминого врача.

Этот онколог ведёт её с самого начала болезни. Мужчина в возрасте с добрым, располагающим к себе лицом и зачёсанными назад густыми седыми, почти белыми волосами. Он как-то сказал мне, что поседел чуть не в тридцать лет. Я ещё тогда подумала, неудивительно – при его-то профессии.

Мне невероятно повезло – Вячеслав Игоревич смог меня принять. Обычно к нему не пробиться, а сегодня накладка вышла какая-то.

– Рассказывайте, Софья, – врач кивает, продолжая параллельно заполнять какие-то бумаги. – Что-то с мамой?

– Не совсем, – мелкими глотками вдыхаю воздух.

Я толком не продумала свою идею. И понимаю, что Вячеславу Игоревичу придётся что-то рассказать. Может, и не всю правду… Но как минимум её часть.

– Я… хотела спросить вас… хотела попросить, можете ли вы выдать мне какой-то документ, доказывающий, что за моей мамой нуженрегулярный присмотр, и поэтому я не могу работать?

Вячеслав Игоревич откладывает ручку и поднимает на меня глаза, в которых проскальзывает недоумение. Я понимаю его удивление. Мы живём на мамино пособие и мою зарплату. Он специально шёл мне навстречу и по возможности подстраивал мамины осмотры и приёмы под моё рабочее расписание, а тут я являюсь с такой просьбой.

– Есть такая справка, да, – медленно говорит онколог. – Стандартная форма. Но, Софья… состояние вашей мамы сейчас не требует постоянного нахождения рядом.

Вздыхаю с каким-то всхлипом, не удержавшись. Я ещё даже не была на приёме по поводу своей беременности, но уже почитала кое-что в интернете… Гормоны у меня шпарят будь здоров.

– Вячеслав Игоревич, – начинаю хрипло, – меня в отеле… мне хотят… я не знаю, как сказать, – делаю глубокий вдох и запрокидываю голову, пытаясь удержать слёзы. – В общем, меня собираются использовать, чтобы предлагать тем, кто этого хочет… более тесное общение.

– Что-о?! – глаза врача чуть не вылезают из орбит. – Софья, с чего вы…

– Услышала, – опускаю голову и смотрю ему в глаза. – Случайно. Разговор управляющего. Они хотели прямо сегодня… Говорили про клиента. Мне удалось отвертеться, уйти. Но если я покажу, что знаю… если начну возражать… Меня внесут в чёрный список, это, знаете, такой закрытый список, к которому имеют доступ отели, некоторые рестораны, вообще организации из сферы обслуживания. Я потом работу не найду.

Слова льются из меня потоком, заставляю себя замолчать, смотрю на врача.

– Это какой-то идиотизм! – возмущается врач. – Неужели у вас нет службы безопасности или, я не знаю, профсоюза – кого-то, кто следит за такими вещами?!

– Пожалуйста, Вячеслав Игоревич, – закусываю губу. – С ними невозможно бороться. Никакие законные меры тут не помогут. Ну пойду я, допустим, в службу безопасности, а то и в полицию – и что дальше? У меня ничего нет, кроме слов. Никто мне не поверит.