Книга Случайная двойня для босса, страница 13 – Алла Ларина

Спасибо всё тому же Вячеславу Игоревичу, маминому онкологу. Он, использовав какие-то свои связи, сначала устроил меня секретарём в больницу…

Первый день в этом онкоцентре до сих пор стоит перед глазами так ясно, будто прошёл вчера, а не несколько лет назад.

Мы с мамой вылезаем из рейсового автобуса, я – с трудом сдерживая тошноту, меня дико укачало – или это уже токсикоз? Мама опирается на палочку, у неё в последние дни начали сильно болеть ноги, и упрямо сжимает челюсть, но в глазах волнение.

– Соня, вдруг тут хуже, чем дома было, – шепчет, пока я тащусь к главному входу. – Я же хоть к врачам своим привыкла…

– Мам, – сдерживаю свой страх и напряжение, – хуже, чем было, уже вряд ли будет. Тут и источники, и оборудование, и специалисты. И Вячеслав Игоревич просто так бы нас сюда не отправил.

Внутри пахнет хлоркой и чем-то ещё – смесью кофе из ординаторской и лекарств. Я чувствую себя маленькой и одновременно чудовищно ответственной: за маму, за двоих детей внутри, за то, чтобы всё это вообще как-то работало.

Для меня оказался шоком тот факт, что я беременна двойней. Мы с мамой обе были испуганы. Но и одновременно счастливы – это ведь подуматьтолько, сразу двое! Правда, пришлось сразу поставить в известность маминого онколога, который меня рекомендовал. Не могла я врать о таком…

– Софья, – улыбается высокий мужчина в белом халате, тот самый заведующий отделением, к которому меня пристроил Вячеслав Игоревич. – Алексей Викторович. Мы с вами по телефону разговаривали.

Киваю, сжимая ручку сумки так, что пальцы белеют.

– Я вас проведу, – он говорит это так буднично, словно беременные секретари и тяжёлые онкобольные мамы у него каждый день партиями. – Маме оформим госпитализацию, а вы пока устроитесь у нас на ресепшен отделения. Работа несложная, но важная.

Мама морщится:

– Я что, теперь ещё и дочке мешаю работать?

– Вы – причина, по которой она сюда попала, – мягко отвечает врач. – И, если позволите, это очень неплохая причина.

Я вдруг понимаю, что готова разреветься прямо посреди коридора, с его линолеумом, лампами дневного света и длинной очередью людей, пытающихся ухватиться за любую надежду. Но сдерживаюсь, напомнив себе: на меня надеются трое! Мама и два малыша у меня в животе!

Через пару недель всё входит в какой-то странный режим. Утром я помогаю маме – умыться, дойти до процедурного, потом бегу за стойку, поднимаю трубки, печатаю направления, оформляю выписки. Токсикоз вроде бы прекращается, словно мой организм привыкает к этому ритму. Иногда, глядя в окно на заснеженный парк с табличкой «К источникам», мне кажется, что мы попали в другой мир – со своими законами, расписаниями, запахами, где время измеряется курсами химиотерапии и результатами анализов.

Время течёт медленно – и стремительно одновременно.

– У вас хорошо получается, – однажды говорит Алексей Викторович, забирая у меня стопку историй болезни. – И с документами, и с людьми.

Я киваю, поглаживаю ладонью уже заметный живот, где кто-то сильно пихается в ответ.

Дети тоже, видимо, согласны.

Маме становится чуть легче, мне уже пообещали, что отпустят в декрет и даже оформят все выплаты, но доходить до нужного срока я не успеваю.

Всё летит к чёрту за одну ночь.

Схватки начинаются не слишком сильно, я сначала вообще думаю, что это очередные тренировочные, которых в последние недели хоть отбавляй. Но к утру я уже цепляюсь пальцами за металлические бортики кровати и понимаю, что нет, это всерьёз.