Книга На поводке за счастьем, страница 21 – Аня Дарк

Я немного отвлекся и даже позволил себе включить телевизор, предварительно собрав пульт в исходное состояние. Уселся на пол возле дивана, уперевшись в него спиной. Удивительно, но Зевс спокойно улегся у моих вытянутых вперед ног и расслабленно уснул. Значит ему здесь хорошо. Со мной. Неожиданно эта мысль согрела мне душу.

Погладил его в порыве трепетных чувств. Зевс постучал по полу хвостом, не поднимая головы. Тогда я зарылся пятернёй в шерсть за ухом и расслабился. Вообще у него шесть достаточно жесткая. Но в этом месте она невероятно мягкая. Совершенно не хотелось убирать оттуда руку. Напротив, ощущение тепла и мягкости дарило умиротворение.

Сам не понял, как отключился. Разбудил меня громкий, отдающий в висках неприятной болью, звонок телефона. Элла. Сердце вдруг сильнее застучало о ребра.

— Зай, я приехала, назвала данные, которые ты сказал, — жуя жвачку, эмоционально рассказывала она, — А мне ответили, что она умерла. — меня будто резко оглушило и следующие слова я уже слышал, как через толщу воды. — Не моглипозвонить, что ли? Зачем я пёрлась через весь город. А! — вспомнила она. — Сказали тебе передать, чтобы не винил себя. У нее что-то там с сердцем было. Даже если бы они раньше приехали, всё закончилось бы так же. Вот. Так что не переживай, — сказала она так, будто речь шла о каких-то пустяках. — Только вот, куда мне теперь эти вещи деть? Алло, зай! Алло! — повторяла она, потому что я просто не мог говорить.

— Выброси. Или медсестрам отдай, — сухо ответил я и бросил трубку.

Кирилл

Организацией похорон занимался я. Сын Венеры Митрофановны не смог, или не захотел, приехать до назначенной даты. Но хоть сбором родственников занимался он. Я-то никого и не знал.

На рабочем месте появлялся через раз и в любой момент мог уехать. Это не сказывалось на качестве работы магазина, но меня, как трудоголика со стажем, это напрягало. Но разве у меня был другой выход?

Еще и про Зевса нельзя было забывать: как минимум выгуливать его и кормить. После того погрома он больше не устраивал дебош. Напротив, загрустил. Опомнился, наконец, что старушки больше нет. То ему всё казалось, что его погулять взяли и вот-вот вернут домой. Но раз за разом я заводил его в свою квартиру, а не в ту, где он жил. Сначала он просто оборачивался с грустным видом, а потом и вовсе начал напролом тянуть туда. Когда же я разворачивал его к своей двери, тот упирался всеми конечностями и наотрез отказывался сдвигаться с места. В эти моменты мне становилось особенно больно и печально.

Чувство вины всё равно разрывало мне душу, хоть и действительно я не помог бы старушке, даже если бы на неделю или на месяц раньше положил ее в больницу. В качестве отступных перед своей совестью я взял на себя ответственность за Зевса. Хотя его никто и не думал забирать. Никому он оказался не нужен.

Так у меня появилась первая в жизни собака. Незапланированно и необдуманно, но признаюсь честно, возвращаться домой стало приятнее. Тягучее тепло разливалось по испещрённой ранами душе. Пусть он и шкодный, невоспитанный, но за считанные дни стал мне очень близким и даже родным существом.

— Я не понимаю, почему ты должен заниматься решением проблем чужих людей? — взвилась в очередном приступе истерики Элла, когда я наконец взял трубку после похорон. — Кем тебе была эта бабка, что ты даже собаку ее взял себе?