Книга Мистер Невыносимость, страница 43 – К. Граф

Наверное, Лоурен снова разозлился на меня. Ведь он попросил прощения, а я просто убежала, ничего ему толком не сказав. Ну а что мне ещё оставалось?! В последнее время меня тянуло к Лоурену так сильно, что, казалось, я не сдержусь, побегу к нему и брошусь на шею. Но так нельзя делать. Плакаться в жилетку моему врагу номер один – это не лезет ни в какие ворота!

Уснула я тревожным сном и спала очень плохо, часто пробуждаясь и снова засыпая, погружаясь в неглубокую дремоту.

Утром я проснулась разбитой. Пожалуй, я устала от такого отдыха, даже если это звучит абсурдно. Мне хотелось домой. Я соскучилась по привычным вещам: по своей комнате, своей подушке, в которую можно спокойно лить слёзы в тишине и покое, по Карине и Петеру, по их непринуждённым разговорам, что заставляют меня забывать о проблемах и заботах. Моя смятенная душа рвалась назад в Берлин.

Я пошла завтракать к Жасмин в номер. Мне совсем не хотелось оставаться одной в таком расстроенном состоянии.

Её обеспокоил мой подавленный и усталый вид. В итоге она уложила меня в свою кровать, велев немного поспать перед обедом. Сама она села за стол работать. Под мерный стук пальцев, частоударяющих по клавиатуре ноутбука, я уснула очень крепко. Присутствие Жасмин меня успокаивало.

Для меня необычно сдружиться с человеком всего за несколько дней, но Жасмин обладает способностью быстро завоёвывать доверие. Она никогда не нервничает и всё время улыбается. С ней рядом всё кажется розовым и пушистым.

Проспала я дольше, чем ожидала. Было три часа дня, когда я открыла глаза. Уже пришли визажист и стилист, и Жасмин освобождала для них место для работы. Пока они её прихорашивали, я пообедала и сходила за своим платьем.

По сравнению с длинным узким ярко-красным нарядом с открытыми плечами, что выбрала для себя Жасмин, моё платьице смотрелось крайне скромно. Верх был сделан из холодно-фиолетового кружева, а пышная чёрная юбка из тюля едва открывала колени. Платье было удобным и не вызывало желания постоянно что-то поправлять и одёргивать. А делать такое на людях, как меня сразу предупредила Жасмин, очень неприлично. Платья я не люблю, но это, как я вынуждена признать, очень неплохо смотрелось на мне, подчёркивая немногочисленные достоинства моей фигуры и внешности.

Когда пришла моя очередь занять место перед зеркалом, я с большим скепсисом осмотрела весь арсенал мастеров. Невероятно, сколько всяких кисточек, красок, теней, шампунек, ножниц, пинцетов и прочей дребедени они принесли с собой!

Я осторожно присела. Моё сердце начало стучать быстрее. Я ничего не могла поделать со своим недоверием. Больше всего я боялась, что они превратят меня в размалёванную куклу Барби, но смелости указывать профи, что им делать, мне не хватило.

– У вас великолепные волосы, мадам, – воскликнул стилист, – но они в катастрофическом состоянии! Как вы могли довести их до такого ужаса?! – он внимательно рассмотрел длинные пряди, пропуская их между пальцами. – Вы за ними ухаживаете? И когда вы их в последний раз стригли? – его голос звенел от возмущения и жалости.

Я пожала плечами.

– Может, год, а может, два назад. Я их мою регулярно каким-то шампунем. А что, этого недостаточно?

Стилист, который своим высоким, звонким голосом и непомерно активной жестикуляцией явно напоминал гея, драматично закатил глаза.