Книга Тройняшки в подарок, страница 30 – Дина Павлова

Однако я даже не успеваю ее окрикнуть, она выскакивает из салона, даже не посмотрев на меня. А когда я оказываюсь на улице через десять секунд, Дианы нигде нет, и я даже не знаю, в какую сторону она убежала…

Глава 19. Диана

Четырнадцатое февраля проходит безрадостно. Сидя дома и листая ленты соцсетей со счастливыми парочками, я прихожу к выводу, что я против всех этих басурманских праздников. Они чуждые нашей культуре и не вызывают тепло родных берез. Будь у меня время, даже письмо б написала, во власть какую-нибудь… Да хоть московской администрации! С предложением провести ревизию всех праздников, которые ущемляют права и свободы…

Все равно этим людям делать нехрен.

А еще стоит запретить любовным парочкам ходить взявшись за руки, фотографировать непотребство и выкладывать в сеть. Потому что невозможно на это смотреть одиноким брошенным женщинам! И чем дальше тем грустнее. Мой оптимизм оборачивается унынием.

Да я бы все праздники запретила кроме «дня матери»! И ввела бы праздник «дня матери-героини». Кстати надо посмотреть, может есть уже. И если до меня придумали, значит выходным сделать.

Эх, жизнь, стерва ты… Так начинаешь понимать откуда берутся злобные тетки в очередях, автобусах и на лавочках. Это бывшие веселые девчули, которые встречали юность надеждами на мужа-министра, а провожают зрелость надеждой просто на мужа. Любого. Хоть какого-нибудь дворника.

Но когда на твоем слегка обвисшем лице написана вся твоя жизнь, безрадостная и полная разочарований, то сбежит и дворник.

Потихоньку четырнадцатое февраля переходит в двадцать третье, а оттуда — в восьмое марта. И чем дальше, тем больше понимаю, что не стоит ждать милостей от природы. Природа — предательница, так что больше на ее зов я вестись не буду. Одного раза хватило за глаза и за уши. Пора обратиться к цивилизации.

Так я погружаюсь в учебу. Кто бы мог подумать что докачусь до такого? Мне приходит в голову единственная умная мысль, что подрабатывать мне удастся только трудясь бухгалтером по удаленке. Буду всяких мелких предпринимателей обслуживать, да давать консультации «самозанятым». Не то чтобы работать бухгалтером моя мечта, но больше вариантов у меня не остается.

Конечно можно было бы делать тортики и маникюр. Причем в собственной квартире!

Кстати одна моя подруга занимается и тем и другим, и это очень удобно, потому что когда у нее нет заказов на тортики, всегда можно написать объявление, типа: «Девочки, записываемся на маникюр, сегодня скидочки!».И прибегают, даже если каждый палец рискует остаться без ногтя.

Но мне такие варианты не подходят. Потому что, во-первых, не дай бог мне что-то делать своими кривыми руками, которые растут не скажу из какого места, а, во-вторых, эти самые руки совсем скоро у меня будут заняты двадцать четыре на семь. Так что работать буду головой. Всю жизнь была уверена что мне никогда не придется ее так безжалостно использовать. Я же прирожденная домохозяйка! И такая подлость! Подножка судьбы.

Первые недели наука в голову не лезет. Мне больше нравится сидеть и плакать, это дает некоторое удовлетворение. В принципе жалеть себя надо всем и всегда, особенно когда мир злой, враждебный и повернулся к тебе не той стороной.

Однако стоит мне начать ныть, как в голову лезут самые страшные мысли: например что пока я плачу, я не учусь, а значит не освою профессию, и мои дети умрут от голода. Вместе со мной. Мучительно. Это дает хоть какой-то стимул. Но ненадолго. Мне вообще сложно сосредоточиться: я постоянно отвлекаюсь. То в окно смотрю, то в телефон, то погружаюсь в свои мысли. Последнее — самое приятное.