Книга Двойная жизнь, страница 40 – Дина Павлова

Антуанетта садится на скамейку и начинает рыдать. Ну уж нет, еще вопрос кто тут большая жертва, поэтому я начинаю опять:

– В общем нам надо расстаться!

В ответ на мои слова Антуанетта тут же плакать перестает. Она переводит на меня испуганный взгляд:

– Ты с ума сошел?! А как же я одна буду?

– Никак… У тебя есть мама… И мама тебя пустит обратно. А я там нафиг не нужен…

Замолкаю. Воцаряется тишина.

– Но мы же можем опять начать снимать квартиру.

Да что ж Антуанетта такая тупая! Не понимает намеков.

– Я не потяну. Ты работать не будешь. А кушать все хотят. Да и ребенку нужны и еда, и подгузники… Вот это все.

– Так если мы расстанемся, я не выживу… Как мама нас всех кормить будет? У меня же еще старший ребенок! – в голосе Антуанетты появляется самая настоящая паника. А мне смешно. Все что нужно бабам! Чтобыих кормили и содержали.

– Я не смогу жить с вами… Меня твоя мамаша не пустит.

– Пустит! Я попрошу!

На самом деле мне где-то жить нужно. Не под мостом же ночевать? И конечно сосуществование с тещей и двумя маленькими детьми – это то еще удовольствие. Но выбора у меня нет.

– Проси… – вздыхаю, – Но я всю жизнь буду себя ненавидеть за то что произошло. Я ведь верил. Я надеялся что родители не смогут со мной так поступить, я все-таки их сын, я думал что Таня как мать нашего общего ребенка, помня все что нас связывало, не сможет меня так обмануть. А она обычная алчная дрянь!

– Ее бог накажет! И твоих родителей тоже. Они обо всем пожалеют. Просто поверь! Никогда ничего не случается просто так! Бог все видит!

– Да не скоро накажет, – отвечаю с горечью. На что Антуанетта меня обнимает и утыкается мне в плечо:

– Я тебя не предам! Никогда не предам. Мы теперь вместе! И вместе навсегда!

– Не ожидала что он вырастет таким, – с горечью произносит Виктория Владимировна. Она до сих пор стоит и смотрит на дверь, – Что теперь с ним делать?

– А что ты с ним сделаешь? – усмехается свекр, – Тут уже все. Воспитывать детей надо пока они лежат поперек лавки, а не вдоль! А ты с самого детства ему потакала. Вот и результат! Человек никогда не хотел ни учиться, ни работать. Думал что ему все блага даром достанутся!

Андрей Георгиевич рассуждает более категорично. Иллюзий относительно сына он он не питал. В отличие от нас всех.

Наконец Виктория Владимировна идет на кухню, там садится за стол и так и сидит, не шевелясь, несколько минут. Все-таки случившееся для нее стресс. Однако я точно знаю, Сережу простят оба. А мне остается надеяться, что свекры выполнят обещание относительно квартиры.

– Поехали! – кивает Андрей Георгиевич, – Сейчас заедем в строительный магазин, я куплю новый замок на дверь. Потом дома перекусим, заберем Веру и вернемся сюда. Я поменяю замок, и Таня останется с Верой тут. А сидеть и сопли жевать смысла нет. Ничего уже не изменится!

Андрей Георгиевич прав! Уж лучше что-то делать, чем сидеть и плакать.

– Дверь не закроем, ключ-то у Сережи!

– Значит будет открытая. За три часа ничего не произойдет, – с раздражением отвечает свекр. И мы спускаемся вниз. Машины Сережи нет поблизости, значит и правда отправился в роддом к своей Антуанетте.

Чувствую ли я ревность? Как ни странно – нет. Скорее горькую обиду на Сережу. Но сидеть и мусолить это внутри себя тоже неправильно. Нужно двигаться, идти вперед. В конце концов, если он больше меня не любит, если наша семейная жизнь потерпела крах, надо учиться жить заново.