Книга Измена. Его ошибка, страница 56 – Дина Павлова

Впрочем какая уже разница. Ехать-то мне куда? Не в гостиницу же. Время — седьмой час. Ну ладно, попробую пожить в квартире Людмилы Федоровны. Может не выгонит? А говорить что я попытался помириться с Ингой, я конечно же не буду. Потому что иначе вообще останусь с носом.

Когда я захожу в квартиру, из кухни раздается звон тарелок. В какую-то секунду у меня возникает слабая надежда что это вернулась Маша. Что может это все было спектаклем ради накала наших чувств?

Как бы не так. Разувшись, иду на кухню, где меня встречает несостоявшаяся теща.Увидев меня, становится, руки в боки и кивая, произносит, не скрывая презрения:

— Что, к женушке на поклон бегал?

Догадалась. Но ничего, я тоже не лыком сшит.

— С чего бы? — иду в ванную чтобы вымыть руки. Сделаю вид что я сильно оскорблен такими мерзкими предположениями.

— А где ты был тогда?

— Съездил к Инге узнать, что она сделала с Машей и куда та уехала, — вру вроде убедительно. Но Людмила Федоровна не особо верит. Правда, тон ее становится помягче:

— И что сказала эта дрянь?

— Что-что… Охамела она. — вытираю руки, — Там у нее целый табор каких-то людей…

— Каких людей? — настораживается.

— Во-первых, любовника завела. Такой бугай, под два метра, морда кирпичом. Во-вторых, две няньки для ребенка. — прохожу на кухню. Жрать хочется, сил нет. — А что есть на ужин?

— Макароны сварила. — отвечает так, что кажется, будто сейчас эти макароны мне в лицо кинет. Интересно, все тещи такие? Все-таки огроменный плюс Инги, который я не ценил, что она круглая сирота. — Она сама сказала что это любовник? Или ты на глаз определил?

— А кто это по-вашему? Точно не родственник, не сосед. Я этого мужика впервые вижу! При этом высокий, широкоплечий… Морда кирпича просит, но в остальном…

— Ясно, — Людмила Федоровна окончательно грустнеет, а мне вдруг приходит в голову: она сама-то хоть раз за это время отношения заводила? Вроде бы нет. Но при этом мужиков она любит. Я-то видел как заглядывается на любого, хоть молодого, хоть старого и кокетничает, плюнув и на его социальный статус, и на внешность. Она и ко мне в свое время клеилась, что я, не помню что ли? Но клеилась очень осторожно, так что придраться было трудно.

— И что мы будем делать? Какой у нас план? — накладываю себе макароны. Твою ж мать, какая гадость. Холодные, сверху уже подсохли, зато внизу — блином. Маша все-таки готовить умеет. Как и Инга. Так почему у хорошо пожившей Людмилы Федоровны не получается? Вот поэтому мужика и нет. Чтобы мужик появился, женщина должна работать над собой. Или быть красивой как Маша, или вкалывать как Инга. А быть страшненькой, толстой, да еще и святая святых — не уметь готовить — это перебор. А если к этому добавить вздорный характер? В общем из Людмилы Федоровны невеста глубоко так себе.

— Что делать… Думать надо что делать, — садится напротивменя, — Я еще попробую вернуть Машу…

— Вернуть? Эту предательницу?

— Рот закрыл! — плотно сжимает ярко накрашенные губы. — Или ты к Инге собрался? Так что ты тут жрешь? Из моей миски мои макароны? Не нравится — подорвался и побежал к ней!

— Вы слишком грубая, — цежу сквозь зубы.

— Я грубая? Я? — о боже, с ней лучше вообще ничего не обсуждать. С говном сожрет просто так. Потому что захотелось.

— Я молчу и ем, а вы на меня орете. При этом я представления не имею как дальше жить и что делать. Еще утром я был уверен что женюсь на Маше, а теперь получается, что она ушла к какому-то богатому мужику. Продалась за свитер!