Книга Измена. Его ошибка, страница 49 – Дина Павлова

С этими словами Маша поднимается с места и выбегает из кафе, а я остаюсь сидеть на месте. Вот так. Хотя я и ждала что Люда будет вести себя как тварь, но все равно я шокирована. Убить значит хочет… Надо вернуть себе трезвость мышления. Нужно придумать что делать.

Меня охватывает оцепенение и тянущая грусть. Как же так? Почему? Почему они так со мной поступают?

От воплей Маши аж уши заложило. Чертова истеричка, интересно, она когда-нибудь повзрослеет? Тем более сколько надо фантазии, чтобы орать на все здание, и уж тем более, чтобы Инга услышала, прибежала и решила, что у нас тут все плохо. Дура! И куда только Людмила Федоровна смотрит? Ни ума, ни воспитания.

Настроение портится на весь день. Когда Маша убегает, а следом уходит и Инга, я сообщаю Людмиле Федоровне:

— Потрудитесь объяснить, что это за сцена только что тут произошла? — я даже не пытаясь сделать вид что доволен. — Что с Машей? Почему она себя так ведет?

— Это я должна объяснять?! — вспыхивает, — Ты хоть что-то сделал, дорогой мой будущий зятек, чтобы моя дочь тебя от стены отличала? Ты следишь во что она одета? Как себя ведет? Куда ходит?

— Почему я должен за этим следить? Она совершеннолетняя!

— А почему ты у меня тогда спрашиваешь? — будущая теща аж красная от злости. Я хорошо знаю это ее выражение лица: она сейчас в гневе, и на меня, и на Машу. Но я-то тут причем? А Маша — это ее дочь.

— Я спрашиваю, потому что, во-первых, это не я с ножницами за ней бегал. И я вам так скажу — резать одежду, это дикость. А уж тем более дорогую одежду, и пусть она вам и не нравится.

— Да что ты говоришь, Кирюша! Я смотрю ты такой правильный, так хорошо во всем разбираешься, — голос Людмилы Федоровны становится елейным, она откидывается на спинку кресла и, оперевшись локтем о ручку, продолжает, — А расскажи-ка ты мне, будущий зятек, откуда у нее деньги на этот свитер?

— С зарплаты. — отвечаю неуверенно.

— Она зарплату тратит под ноль в первые четыре дня. А потом тянет из меня деньги.

— Ну значит вы дали деньги на что-то, а она потратила на свитер, — пожимаю плечами. Любит же Людмила Федоровна шарады. Угадай откуда Маши деньги. Делать мне нечего как гадать. Да я бы и не обратил внимания на этот свитер. Свитер и свитер, плевать на него, учитывая общую обстановку.

— Да, скорее всего так и есть, — неожиданно соглашается Людмила Федоровна, а я продолжаю работать. Где-то через час мне приходит в голову мысль, что по-хорошему надо бы позвонить Маше, узнать как она там. Не сорвала ли голос.

Однако когда я набираю ее, оператор сообщает мне что телефон недоступен. Через полчаса снова. Это становится уже не слишкомпонятным.

— А где Маша? — нарушаю тишину кабинета.

— Не знаю, позвони, — предлагает Людмила Федоровна. Вот вообще не волнует человека где дочь. Может она с нервным срывом куда-то ускакала?

— Так у нее телефон выключен.

— Истеричка, — пожимает плечами. — Пообижается и сама на связь выйдет. Первый раз что ли?

— У меня плохое чувство.

— Ты слишком впечатлительный. Работай лучше.

Однако меня этот ответ не устраивает. Я выхожу из кабинета, как бы невзначай заруливаю в офис к менеджерам. У них спросить? Вообще-то Маша должна быть на работе. И если она поехала к клиенту, то они должны знать. Хоть и не обязаны.