Книга Измена. Его ошибка, страница 28 – Дина Павлова

— Рад что у тебя победил здравый смысл, — произносит Кирилл, когда я поднимаюсь, чтобы выйти из кабинета. А еще к моему удивлению он пытается меня обнять! Неужели он так уверен, что я растаю от его «ласк» после того что он сделал? Нет, от его прикосновений меня охватывает приступ тошноты. А еще хочется расцарапать ему лицо.

— Отстань, — шиплю сквозь зубы и выхожу из кабинета.

И все равно очень хочется плакать.

Инга меня пугает. Странно, но я до этого никогда не видел в ней какой-либо угрозы, а теперь… Это не жена, это чудовище. И теперь, когда уже ничего нельзя сделать, я начинаю сомневаться в правильности выбранного пути. Может не надо было вестись на прелести Маши? Конечно Маша гораздо красивее Инги, да и моложе, но расслабиться теперь мне еще долго не выйдет. И самое главное, самое обидное, бывшая женушка очень быстро ко мне остыла! Никак не отреагировала на мои прикосновения, а ведь раньше таяла как воск. Стерва! Похоже что она меня обманывала, врала о своих чувствах, потому что я точно знаю — женщины любят долго, особенно когда их бросают.

Значит ей нужен был красивый мужчина из хорошей семьи. Людмила Федоровна права все-таки. А я… Я ошибочно решил что эта сука в меня была влюблена.

Когда Инга выходит из кабинета, я выдыхаю и поправляю галстук. Мой взгляд падает на будущую тещу. Та тоже сидит, вся раскрасневшаяся.

— Вот же, — бурчу про себя, — даже не думал что Инга явится выяснять отношения.

— Да пошла она, — резко выдает Людмила Федоровна, — не с ее куриными мозгами нам условия выставлять. Пришла из своей помойки, пускай туда и возвращается.

А у меня в памяти возникают ее слова о том, что жизнь хрупкая. Жизнь Инги. И, как в тот момент, по телу пробегает электрический разряд. Становится жутко. Ну не могла же она это говорить по-серьезному? Или могла? С одной стороны, уточнять совсем не хочется, с другой… Для себя желательно знать, где проходит граница морали у будущей родни.

— Людмила Федоровна, — откашливаюсь, поглядывая на дверь, чтобы никто посторонний ни дай бог не услышал наш разговор, — Вы так сказали Инге… Ну, что она умереть может. Я даже растерялся…

Ожидаю что будущая теща сделает вид что не понимает о чем я, но куда там!

— Все правильно, — улыбается, а мне от ее гримасы становится совсем жутко, — Ты что, думаешь, эту истеричку возможно остановить адекватными способами?

— Но вы ведь не серьезно?

— А это зависит от того как она себя поведет. Ты тоже не забывай, что аудит выявит нарушения. Это актуально для любой фирмы. А ты вроде как в тюрьму не собираешься. Или что?

— Нет конечно, — что за дебильные вопросы.

— Если не собираешься, то слушай внимательно: эта истеричка сделает все возможное,чтобы отравить нам жизнь. Она считает что ее обидели, понимаешь?

— Понимаю…

— И единственный способ ее остановить, предотвратить ее глупости — это сделать так, чтобы она поняла, что рискует всем!

— То есть это бравада, то что вы говорили, — такая версия меня успокаивает. Однако расслабился я рано. Людмила Федоровна начинает смеяться, причем смеяться как-то жутко, и я, глядя на ее желтоватые зубы, испачканные красной губной помадой, на ее стоящую колом прическу, вдруг понимаю, что сильно недооценивал будущую родственницу.

— Если эта тварь попробует нам навредить, я ее уничтожу. Физически.