Книга Измена. (Не) вернуть назад, страница 55 – София Брайт

— Она идеальна, спасибо тебе, любимая, — Матвей целует мой лоб, скулы, глаза, нос и спускается к губам, оставляя легкий поцелуй.

Мы плачем от счастья и облегчения, что все самое неприятное осталось позади.

Оказалось, что бывший муж самостоятельно получил допуск для совместных родов, поэтому присутствовал от начала и до конца процесса появления нашей малышки.

Еще в первые месяцы беременности мы планировали совместные роды. Но на этапе развода почему-то мне стало казаться это неуместным.

А теперь, когда наша малышка лежит у меня на груди, накрытая одеялом, и я чувствую ее кожа к коже, думаю, какой глупой я была.

Ведь только поддержка Матвея помогла мне пройти этот путь наименее травматично для нас с дочкой. Без него я бы сосредоточилась на боли, забыв о дыхании и думая больше о себе и своем дискомфорте, чем о том, что для ребенка гораздо мучительнее проходить через родовые пути.

Но Матвей будто посещал курс для беременных вместо меня. Из нас двоих именно он оставался с холодной головой и помогал мне облегчать схватки дыханием, делал массаж, просто сопровождал до санузла и был моей живой опорой в момент, когда мне нужно было расходиться перед тем, как оказаться на кресле и выполнить свое главное назначение — подарить жизнь новому человеку.

— Это чудо, — смотрит на Ангелину Матвеевну бывший муж. — Я никогда не думал, что процесс рождения детей окажется самым прекрасным, что я видел в жизни. И знаешь, малыш, я готов повторить весь процесс от и до. Хочу от тебя еще дочку и сына.

— Матвей, мы развелись, — тихо смеюсь я.

— Отличный повод сыграть еще одну свадьбу, — улыбается он, поглаживая меня по голове.

— Еще одну я не выдержу.

— А мы не будем закатывать пир. Свадьба — только для нас троих, — столько любви и нежности в его глазах, что мое сердце тает и кажется, что я люблю его еще сильнее, чем когда мы были в браке.

— Матвей, ты пользуешься тем, что во мне сейчас окситоцина под самую крышечку, — улыбаюсь я и прижимаюсь ко лбу нашей девочки губами, не в силах налюбоваться ею. Никогда не думала, что новорожденные могут быть таким красивыми. — Ты можешь поверить, что это чудо произвели мы с тобой? — не могу осознать до конца, что мой организм произвел на свет живого человека. — Она настоящая, — снова и снова целуюее крохотное личико.

— Настоящая, — у Матвея такой хмельной и счастливый вид, и кажется, я никогда не видела его таким.

Да и я сама не была счастливее, чем здесь и сейчас.

— Спасибо, — снова целует меня Матвей. — И мое предложение вполне серьезно.

— Тогда, — облизываю пересохшие губы, — задай мне этот вопрос чуть позже.

— Не сомневайся, ты будешь единственная, кто услышит его от меня, — отвечает он.

— В тебе, похоже, тоже гормона любви по самую крышечку, — хихикаю я.

— И все благодаря тебе, — он смотрит так серьезно, вкладывая палец в маленькую ладошку нашей дочки, и она его инстинктивно обхватывает крохотными пальчиками. — Ты делаешь меня полноценным, и рядом с тобой я по-настоящему счастлив, — замолкает.

— Хорошо, — отвечаю спокойно. — Потому что это взаимно.

Сидим просто в тишине, наблюдая за тем, как тихо ворочается малышка. А когда ее забирают, чтобы наконец-то запеленать, Матвей заваривает мне чай и таким же хмельным взором смотрит на то, как я выпиваю его напиток и заедаю печенькой.