Книга Измена. (Не) вернуть назад, страница 16 – София Брайт

— И ты, чтобы она лучше выполнила свою работу, решил ее отыметь? — не знаю, какого ответа жду, когда все сама видела. — Боже, Матвей! Ты все испортил! Ты разрушил наш брак.

— Мы разберемся с этой проблемой, и все будет как прежде.

— Ты даже не раскаиваешься!

— А как ты хотела? Мы несколько месяцев не были близки. Ты же, как забеременела, превратилась в фарфоровую куклу, с которой пылинки сдувать нужно.

— Я хотела, чтобы ты поддерживал меня! Это не только мой ребенок, но и твой! Ты думаешь, каково мне, когда я и без того думала, что могу потерять ребенка? А еще ты! Мои опора и стена оказались картонными! При первой же сложности ты и сдулся! — сама не замечаю, как перехожу на крик.

В висках пульсирует, дыхание участилось, и меня накрывает паникой, что я снова могла все испортить и поставить под угрозу нашу малышку.

Отворачиваюсь к окну, стараясь продышаться.

— Вит, — прорывается сквозь шум в ушах голос мужа. — Вит, тебе нужно успокоиться и больше не думать об этом. У меня с ней ничего нет. И я обещаю тебе, у тебя больше не будет поводов для волнений.

— Будешь изменять по-тихому? — спрашиваю, не оборачиваясь.

— Не будет измен, — говорит он твердо.

— Плевать, — чувствую опустошение. — Теперь мне плевать.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Лишь то, что теперь ты мне никто.

— Нет, Вита. Ты ошибаешься, я твое все. И тебе придется считаться с этим. Потому что я не допущу, чтобы нас развели. Я сделаю для этого все.

— Запрешь дома и отберешь телефон?

— Все! У тебя из этого брака только один выход… так что смирись.

И в этот момент мне впервые становится страшно рядом с мужем. А что, если это не просто пустые слова?

— Что ты делаешь? — спрашивает Матвей, стоя в дверном проеме комнаты, уже оборудованной под детскую для нашей малышки.

— Развешиваю одежду, — отвечаю сдержанно.

После странного и напряженного разговора в машине я принимаю решение затаиться и сделать вид, что готова подчиняться его правилам. Но на самом деле напряженно думаю о том, как все-таки мне сбежать.

— Зачем? У тебя прекрасная просторная гардеробная в нашей спальне.

— Не думаешь же ты, милый, что я буду спать на кровати, на которой ты сношался с другой? — смотрю ему в глаза и вижу, как его взор постепенно темнеет. — Ты можешь запереть меня дома, но не заставишь делить с тобой постель. Мне элементарно противно до тошноты. А я только-только вздохнула с облегчением после того, как у меня прекратился жуткий токсикоз.

— Вита… — мне кажется или его голос звучит растерянно? Ведь ему действительно нечего на это возразить.

— Ну, хочешь, я эту гребаную кровать поменяю?

— Дело ведь не только в кровати и простынях, милый, — намеренно акцентирую последнее слово. Никогда я его так не называла и, вообще, подобные нейтральные обращения всегда считала чем-то вульгарным. Но теперь, когда я знаю, что моему мужу нравится все пошлое, в моем с ним общении не будет ничего искреннего, а только приторная сладость, на которую, как оказалось, он очень падок.

— В чем еще? — слышу, как он начинает раздражаться.

— В том, что можно поменять простыни и кровать, но ты ведь тоже уже пользованный другой женщиной. И мне неприятно с тобой контактировать в такой же степени, как и с теми самыми простынями.

Лицо мужа покрывается красными пятнами, а ноздри раздуваются, как у огнедышащего дракона.