Книга Развод. Без сожалений, страница 26 – София Брайт

— Почему?

— Потому что ты не улыбаешься. И папа… он почти не разговаривает и не смеется. Все время думает о чем-то.

Надо же, даже Лиза заметила перемены в наших отношениях. А я до последнего надеялась выплыть из той безнадеги, в которой мы оказались. Егор тоже хорош… Хочет, чтобы ребенок наблюдал за всем этим и считал, что такая семья — это норма? А потом она вырастет, выйдет замуж и молча будет терпеть от мужа мерзкое отношение к себе.

Не бывать этому! Не выйдет!

— Папа нас больше не любит, да? — звучит из уст ребенка тот самый вопрос, который заставляет спину покрыться ледяной испариной.

— Папа тебя всегда будет любить, независимо от того, что происходит между нами, — по крайней мере, так должно быть.

И я верю, что у Исаева еще осталось хоть немного достоинства и после развода он не забудет о существовании дочери.

Но в ответ на мои слова Лиза всхлипывает, а затем начинает плакать.

— Ну, малыш, — прижимаю ее к груди и глажу по голове. — Не плачь, солнце.

— Я не хочу, чтобы вы разводи-и-и-ились, — протяжно плачет она, и у меня сердце кровью обливается из-за того, что ребенку приходится проходить через подобное.

— Такое случается, солнце, что мужчина и женщина перестают любить друг друга. И чтобы они улыбались, им надо разойтись.

— Меня вы тоже теперь не будете любить? — чувствую, как футболка промокает от слез дочки.

— Ну что ты, родная. Ты мое сердечко, мое сокровище, моя радость. Ты самое драгоценное, что у меня есть в жизни. Ничто и никогда не сможешь сделать так, чтобы я перестала тебя любить, понимаешь?

— Да, — всхлипывает она.

— И не забывай об этом, — целую ее в лоб.

— Эй, вы чего тут мокроту развели? — заходит в гостиную Ксюша. — Пойдемте чай с шарлоткой пить.

— Ты шарлотку испекла? — удивленно смотрю на нее.

— Вержбицкая, ты в своем уме? Будто мне есть когда стоять у плиты. Это мне благодарная гражданка подарила! — говорит подруга довольно.

— А ты уверена, что это съедобно?

— Уверена. Она мне каждую неделю выпечку таскает. Я на ее харчах уже три кило набрала. А мне ведь нельзя поправляться.

— Почему это?

— Блюду фигуру для будущего мужа.

— И уже на примете есть кто-то?

— Не только на примете, но и встречаемся уже шесть месяцев, — расплывается в улыбке Ксю.

— Серьезно? Ксюха, я так за тебя рада! И кто счастливчик?

— Счастливчик? — она смотрит на меня как на умалишенную. — Скорее, несчастный! Я же его за яйца так возьму, что у меня ни шага вправо, ни шага влево. Посмотрел в сторону — расстрел!

Я смеюсь над Ксенией и чувствую, что Лиза замирает и во все глаза смотрит на странную тетку.

— Как это расстрел? — спрашивает она изумленно.

— Дочь, не по-настоящему. Тётя Ксюша так шутит. Никого она расстреливать не будет.

— Как знать, — загадочно подмигивает дочери Ксюха.

— А не съезжаетесь почему? — я поднимаюсь с дивана и, взяв Лизу за руку, иду на кухню.

— Мурыжу мужика, чтобы посмотреть, насколько крепки его нервы и стальные бубенцы. Хлюпику со мной не по пути. А если быстро ручки сложит или налево начнет поглядывать, то такой мне и подавно не нужен.

Я понимаю Ксюшу. Один раз она очень сильно обожглась и теперь старается обезопасить свои чувства.

— И как он? Выдерживает?

— Пока старается, — говорит немного задумчиво.

— Интересно, кто из вас быстрее сдастся? Но, зная тебя, я уже его жалею.