Книга Семь "Я" Семеновых, страница 2 – Жанна Софт

Ксюша вытащила карандаш из тяжелых, черных прядей, и те упали по спине и плечам до самого пояса.

— Я люблю свои волосы. Они здоровые, и совершенно мне не мешают.

— Но зачем такие длинные?

— Мне нравится. И Вик, это не твое дело, ясно?

Виктория, изобразив обиду, вернулась в кресло. А Ксюша тем временем быстро надела джинсы и футболку, закрутила волосы в жгут на затылке.

— Все, я готова.

— Ну, тогда пошли, — Вика поднялась из кресла и величаво двинулась вон из комнаты.

Ксюша на ходу подхватила свою сумку с конспектами, на всякий случай, и зацепила чемоданчик с красками и кистями. Тот с глухим стуком упал на облупившийся пол. Вика уже ушла, а Ксюха принялась собирать свои инструменты.

Тут зазвонил телефон. Ксюша ускорила движения, заметив, что стрелка часов неумолимо движется к началу лекции. Не хотелось бы начинать отношения с новым преподавателем с опоздания.

Ксюша схватила трубку телефона.

— Да? А, мам, привет! Все нормально… знаешь, я спешу на лекцию… конечно, приеду. Юбилей ведь раз в жизни. Да, мамуль,побегу, а то у нас новый преподаватель. Да, я знаю, опаздывать нельзя, поэтому и хочу идти. Все пока, целую, — девушка швырнула трубку, даже не попав на рычаги, и бросилась вон из комнаты.

Когда, Ксюша на бегу распахнула дверь, та с глухим треском ударилось обо что-то, и попыталась закрыться. Девушка поймала дверь и выглянула из-за нее. Её худшие подозрения оправдались.

За дверью стоял мужчина, сжимая кровоточащий нос, и злобно взирая на Ксюшу.

— О, Господи! — выдохнула она, — Простите, я не хотела. Простите! Я просто очень спешила, простите! Я такая неуклюжая!

— Ничего страшного, — сказал он, закинув голову, — вы просто разбили мне нос.

Ксюша изрядно покрасневшая от стыда, завела мужчину в комнату и усадила в Викино любимое кресло.

— Я сейчас принесу лед.

— Не стоит. Все в порядке.

— Надо остановить кровь. Мне так стыдно…

И Ксюша оставила гостя одного. Тот тихо изучал облезлую комнату, краски разлитые по полу, трубку телефона, лежащую на лысом ковре и издающую жалобные гудки. Да, эта девушка за порядком не следит.

Она вернулась с формочкой для льда, и, выбив пару кубиков в платок, приложила его к носу потерпевшего. Девушка уже и позабыла о лекции, расстроенная своим поступком. Она придерживала лед на лице потерпевшего, и заглядывала в его глаза, пытаясь понять его состояние.

— Очень больно?

Мужчина обратил на Ксюшу свой небесно-голубой взгляд, и та неловко поежилась.

— Не смертельно, — сказал он, и убрал ее руку со льдом со своего лица.

Девушка, почувствовав его горячую ладонь, обхватившую ее запястье, отдернула руку, и снова извиняющее взглянула на мужчину. На его носу красовалась кровавая трещина. Прямо на переносице.

— Ой, у вас кровь идет.

— Я это заметил, — усмехнулся он, указав на свою рубашку, забрызганную кровью.

Ксюша болезненно скривилась.

— Я принесу пластырь и йод, никуда не уходите.

И девушка снова скрылась из виду. Мужчина обратил свой блуждающий взгляд на картину, незаконченный натюрморт, что стоял в центре комнаты, прямо напротив окна. Он не был закрыт простыней, как это обычно бывает у художников, и словно выставлен на всеобщее обозрение. Эта неряшливая художница заинтриговала мужчину.

Она вернулась с небольшой аптечкой, и насекунду замерла, встретив его взгляд. Ее обдало жаром. Что это с ней? Осталось только заикаться, и она сойдет за настоящего «дауна»!