Книга Я подарю тебе боль, страница 61 – Лу Берри

Эдик свое обещание в итоге исполнил – новая квартира перешла в собственность Маши.

Теперь оставалось дождаться развода и раздела имущества. Но это меня уже не сильно беспокоило – бывший муж явно был отныне настроен на мир, а не на войну.

Потекли однообразные будни. Работая из дома, я старалась хотя бы раз в несколько дней выходить куда-то в город размяться. И во время одной из таких прогулок встретила Володю. Папу Лины.

- Даша, здравствуй, - произнес он негромко и поначалу, словно по привычке, отвёл в сторону глаза, но вскоре снова их на меня поднял. – Хорошо, что встретил тебя. Поговорить хотел, а прийти, позвонить не решался… Ты прости меня, Даша, ради Бога…

- За что? – уточнила спокойно.

- За дочь… За то, что она натворила…

- Твоей вины здесь нет.

- Есть. Раз она такая выросла – где-то я недоглядел. И ещё… Даш, я подозревал, что она с Эдуардом связалась. Но…

Я вспомнила, как он в предыдущую нашу встречу прятал от меня взгляд и ощущал себя явно неловко. Теперь было понятно, почему.

- Но? – подбодрила его мягко.

- Не был уверен. Просто как-то раз домой возвращался и услышал с лестницы, как она прощалась с кем-то… ласково. Почудился голос Эдика, но его самого я не видел. Пока поднялся – тот человек на лифте уехал. А когда у дочки спросил, не заходил ли Эдуард – она лишь посмеялась. Я не знал, как вернее поступить, Даш. Может, ошибся? Так зачем тогда жизнь чужую ломать? И даже если прав – надо ли лезть? Совесть мучила, а решения я не видел.

Я утешающе похлопала его по руке.

- Не переживай, все к лучшему случилось. И Эдика никто не заставлял с Линой спать. Этот выбор он сделал сам. За это и расплатился.

Мы, переговариваясь, дошли до небольшого сквера. Володя остановился, тяжело вздохнул… Горько проговорил:

- Вот как так получается в жизни? Я ведь старался, как мог, все ради неё делал, а что в итоге… Ну куда мне деваться было? С моей специальностью нет в городе хорошей работы, вахта была единственным способом нормально заработать, чтобы на все хватило... Помочь ведь было некому… совсем. Родители жены отгородились, мои сами от пенсии до пенсии перебивались… А ребёнку столько всего надо! Тебе ли не знать… Я о будущем ее думал, об образовании, о том, чтобы у неё было все нужное. А она обижалась… Но развемне самому легко было? Если бы я не вахтовал, кто бы нас содержал, кто помог?.. Я из-за неё и не женился второй раз, чтобы не ревновала, не переживала… Хотя женщина хорошая была в моей жизни, много лет меня ждала, а я…

Он горестно махнул рукой. Мне было по-человечески его жаль. Он простой, работящий мужик, который выживал, как мог. Может, о любви сказать дочери не умел, вынужден был уезжать, оставлять её, но ведь при этом все для неё делал. Просто ей этого было мало. Просто она так и не поняла, не оценила, как он старался.

Я сама была ребёнком девяностых и знала, что это такое – до изнеможения работающие родители, которых видела чаще всего только перед сном. Мне тоже порой не хватало любви, внимания, тепла. Но со временем пришло осознание, что родительская любовь – она в поступках. В том, как мама носила сама многократно штопанные колготки, а мне старалась покупать все новое…

Это та любовь, о которой не кричат вслух. Неприметная, на первый взгляд, но самая… настоящая. Искренняя. Жертвенная.