Книга Другая семья моего мужа, страница 36 – Лу Берри

Но на суд, тем не менее, явился лично.

И я вскоре поняла, зачем.

Он перехватил меня уже в коридоре.

— Василиса! — окликнул полным именем, которым называл довольно редко, пока мы жили вместе.

А теперь — словно баррикады каждой этой буквой между нами возводил.

Я молча обернулась. Вопросительно приподняла бровь…

Он приблизился. Руки держал в карманах брюк, но я видела сквозь ткань, как он сжимал их в кулаки.

Злился.

— Довольна собой? — поинтересовался бывший муж с кривой усмешкой. — Думаешь, счета мои заблочила и все? Я теперь с голоду умру? Да хрен тебе!

Он наклонился ко мне ближе, добавил уже тише…

— У меня выручка все равно идёт. И ты на неё лапу уже не наложишь! Потому что не имеешь права!

Я чуть откинулась назад, чтобы не видеть его физиономию так близко.

— Это вся ценная информация, которую ты хотел мне сообщить?

Он стиснул челюсти.

— Не вся. Я тебя предупредить хочу. Вздумала ободрать меня вместе со своим адвокатишкой? Советую тебе отвалитьи отозвать этот иск…

— Или что?

— Или пожалеешь.

Он произнес это угрожающим тоном, не оставлявшим сомнений, что он что-то замыслил.

Было ли мне страшно? Да. Потому что в этом мерзавце я совсем не узнавала человека, с которым прожила столько лет.

— Ничего я отзывать не буду, — ответила ледяным тоном. — Ты детей своих обокрал в пользу чужих. Я этого так не оставлю.

Он снова оказался рядом, пугающе близко. Схватил меня за предплечье, больно сжал…

— Они мне не чужие! Я их люблю! Люблю, ясно?! А тебя никогда не любил!

Он брызгал слюной, как ядом, но это вызвало у меня лишь усмешку.

— Ты жалок, Рудольф, — ответила спокойно. — Ты кого хочешь убедить — себя или меня? А главное — зачем? Может, затем, что тебе не так уж и сладко живётся с твоими, как ты говоришь, любимыми?

Он разозлился сильнее. Его хватка стала крепче, злее. Я краем сознания отметила, что на этом месте потом, наверно, будут синяки…

— Я тебя предупредил и лучше бы тебе подумать над этим, — проговорил он с нажимом.

Я собиралась ответить, но в этот момент позади раздался спокойный голос:

— У меня для вас тоже совет есть, Рудольф. Отойдите подальше и больше не смейте угрожать моей клиентке, если не хотите ещё один иск вдобавок к тому букету, что у вас уже собрался.

Рудольф резко обернулся к Антону. Я заметила, как гневно ходят желваки на лице бывшего, но он так ничего и не сказал. Презрительно скривившись, отдернул от меня руку с таким видом, будто обжегся, и просто пошёл прочь.

— Ты в порядке? — поинтересовался Антон.

Я коротко кивнула. Болела рука, в которую так зло цеплялся бывший муж, но ещё сильнее — душа.

От того, что именно этому человеку отдала столько лет, любви и тепла.

— Не переживай, — улыбнулся адвокат. — И не с такими экземплярами справлялись.

Я улыбнулась ему в ответ, но внутри образовалось какое-то необъяснимое, но ощутимо тяжёлое и давящее чувство…

И, как вскоре выяснилось — не зря.

Колотило. Колотило так сильно, что дрожь достигала самого сердца, пускала по всему телу ледяные иглы, и Рудольф едва вообще видел, куда идёт, потому что пугающе-белая пелена застилала ему глаза.

На улице стояла гадкая, невыносимо-удушающая жара, а его трясло так, будто голым оказался на морозе.

И во всем этого была виновата его жена.

Практически бывшая жена, если быть точнее. Но эта поправка почему-то вызывала в нем желание досадливо поморщиться.