Книга Время сержанта Николаева, страница 161 – Анатолий Бузулукский

Славик не представлял, как дальше дышать, как увернуться от смрада и вместе с тем не потерять свободу зрения. С другого бока все тот же подросток продолжал рассматривать колючий профиль Славика, его пропорциональную руку с крепкой, выпирающей косточкойна запястье.

На 11-м километре Вонючий, завертев пуще прежнего улыбчивой, костлявой головой, пукнул (Славик был уверен, что сделал это именно он, невинно озирающий окрестности, не понимающий апогея собственной ничтожности). Возможно, никто, кроме Славика, и не заметил прибавления вони. Все были заняты скукой, мыслями, багажом, разговорами. И потом, трудно было предположить, что этот донельзя спертый воздух еще можно чем-то испортить.

Славик решал: терпеть ему или блевать. Новая вонь значительно отличалась от той, которая была известна по отбросам города. Чем же питался этот тип? Казалось, в его рационе начисто отсутствовали представители животного и растительного миров. Будто выпорхнула сама прелость души с отходами прозрачной живучести. Так недолго и отравиться трупными газами. Было видно, что содеянное растрогало Вонючего: он раскачивался, шевелил безобразными, как сливы, губами, точно пел про себя или складывал цифры. Это было смешно, несмотря на дикую тошноту.

Автобус стал тормозить, и Вонючий беспрекословно подался к выходу. Странно было видеть, как за его тщедушной спиной с птичьими лопатками образовался достаточно широкий коридор.

Небо почернело, обуглилось. И все почернело вместе с ним. Только вдоль дороги собирался свет в длящуюся, невысокую, эбонитовую плазму. Кругом стоял кромешный лес на склонах и подъемах. Залив пропал окончательно. Ни плеска, ни чаек, ни тлеющей сырости, ни песка под ногами, ни полукруга горизонта, ни огоньков, ни направления ветра, ни отголосков с лодок. Исчезновение.

Славик вышел за Вонючим и теперь двигался за ним с лихорадочной секретностью. Славик держал дистанцию ровно такую, которая позволяла угадывать мускулами ноздрей червивый шлейф Вонючего.

Некоторое время оба поднимались в гору по невидимой, окутанной корнями сосен тропинке. Вонючий был поводырем. Славик в дебрях не мог его видеть и слышать, а только принюхивался к его следу. Было много камней с острыми гранями, коряг, паутины, сучьев, хлестких веток. Вонючий шел со стопроцентной уверенностью, не отвлекаясь на преследователя.

Наконец они поднялись на козырек обрыва, залитый резким блеском полновесной, как абажур, луны. Все осветилось. Впереди была овальная, заросшая чем ни попадя поляна, разделенная надвое все той же, теперь различимойдорожкой. Славик обернулся на всякий случай. В той стороне над обрывом, над щетиной пройденного, скорбно посеребренного леса, одна, ближняя, лиловая полоса отличалась от другой лиловой полосы лишь степенью влажности. Наиболее влажная была заливом. Теперь он служил единственным надежным ориентиром для совсем потерявшегося Славика. Чужие места.

Славик нагонял Вонючего. Брызги его вони со скоростью света растворились в ночном растворителе. Пахли освещенные цветы, густая ползучая трава, сорняки, березы, даже их гладко-шершавая кожа, даже постанывающие стволы. Звезды, застрявшие в слоистых кронах, пахли фиалкой в горшке, которая росла на подоконнике двенадцатого этажа. Тина в сыром овражке и сопревший мох, как обычно, напоминали овчину. Все это взбалтывалось в одной мензурке. В том числе и аромат Вонючего. Славик рисковал его потерять и заплутаться сам, что совсем не входило в его планы. Лида обидится. Завтра он должен возвратиться домой и начать готовиться к последнему экзамену.