Онлайн книга «Антипитерская проза»
|
Новочадов и Гайдебуров скандировали свои перлы поочередно, азартно,с хорошей артикуляцией: — Национализация олигархов! — Государственная монополия на водку! — Безвозвратные кредиты — малому бизнесу! — Молодым — ипотека, пенсионерам — курорты! — Больше самолетов, меньше генералов! — Кадровый отбор — во главу угла! — Смерть коррупционерам! — Рынки — русским крестьянам! — Телевидение — без пошляков и извращенцев! — Долой нечисть печати! — Финансовую поддержку — отечественной литературе! Оба утомились и стали задыхаться не столько от важности произносимого, сколько от предвкушения младоболотинского конфуза. Новочадов положил написанное в потрепанный портфель. Они сели на дорожку, помолчали — глаза в глаза, подмигнули друг другу, как заговорщики. — Все-таки Солженицын свою книгу написал для русских, а Кара-Мурза — для евреев, — вдруг заметил Новочадов. — Я думаю, что наоборот, — поправил Гайдебуров. — Правильно, наоборот, — согласился Новочадов. Оба одинаково смешно вздохнули. Гайдебуров хлопнул себя по лбу и помчался обратно к столу за посошком. Новочадов, перекрестившись, поехал к Болотину. Наступила уже полночь, промозглая, с липким хаотическим снегом, а Новочадов все не возвращался от Болотина. Гайдебуров начал волноваться, названивал Новочадову на мобильный. С механической вежливостью мобильный отнекивался. Гайдебуров звонил Марии, но и у Марии Новочадова не было. Потом Мария сама звонила Гайдебурову, спрашивала, не вернулся ли, и долго, не зная, что говорить, не отключалась. — Олигархам — ипотека! — сипло, из последнего тщедушия, орал в коммунальном коридоре пьяный жилец, наслушавшись утром на похмельную голову соседей-пиарщиков. Гайдебурова поражал нос этого забулдыги — раздвоившийся от пьянства. Гайдебуров понимал, что от молодого Болотина можно ожидать химической реакции, если он поймет, что ему втирают очки. Понять ему прежде всего поможет отец. Старый жук тревожен и прозорлив. Сам горазд на провокации, чужих ухищрений не любит, просекает их своим игольчатым зрачком. Несдобровать Новочадову. Если же каким-то боком Болотины узнают, что Новочадов связан с Гайдебуровым, они придумают страшную месть. «Что с тобой будет, когда твой двойник исчезнет?» —задавался нелепым вопросом Гайдебуров. Он не находил себе места. Его веселил лишь пьяный сосед с чудовищной сопаткой, тот все орал: «Долой пенсионеров!» В этот момент телефон Гайдебурова, из предосторожности оформленный на другое имя, заиграл Бетховена и заплясал на столе. — Все замечательно, Леня! — услышал Гайдебуров живого и пьяненького Новочадова. — Я уже еду в такси. Болотин принял все наши предложения «на ура». Кроме того, он согласен оплатить аренду «Октябрьского». Я ему объяснил, что он станет благодетелем всех писателей и таким образом наберет дополнительные голоса. Он, Леня, оказался довольно милым, интеллигентным человеком. Угостил меня японскими устрицами, такими крупными, длинными. Приеду, расскажу. «Купил, — догадался Гайдебуров. — Болотин его купил». Позвонила Мария. — Купил, — сказал ей Гайдебуров. — Что, кто купил? — испугалась Мария. — Твой Новочадов купил японских устриц, длинных, крупных, и едет. — Он едет туда, к себе? — Да, к себе, сюда. — Откуда у него такие деньги? На устриц? — Он инициатор объединения писательских союзов. |