Книга Антипитерская проза, страница 36 – Анатолий Бузулукский

— Угу, — отвечал Колька. — Нужен аванс.

— Нет! Мы же с тобой братья. Братьям надо верить. Это во-первых. Во-вторых, сейчас уже все работают без предоплаты в любой сфере. Только на выпивку для храбрости и на передвижение.

Гайдебуров, видя остатки побоев на Кольке, сомневался насчет его истинной решимости и тем более сомневался в его умении укокошить человека. Гайдебурову было неприятно оттого, что из пьяных фантазий начинало вызревать нечто нешуточное и опасное. Он надеялся на то, что Колька, получив от него какие-то деньги и пропивая их, забудет о деле. Если же Колька явится за добавкой, Гайдебуров отошьет его как ненадежного подрядчика и вообще сообщит, что все проблемы с Болотиным ужерешил. Если же Колька захочет шантажировать, то Гайдебурову придется задуматься по-настоящему, что делать с Колькой. Гайдебуров, конечно же, клял себя за то, что по пьяной лавочке разоткровенничался с Колькой, но тот разговор еще можно было обратить в шутку, чем в действительности все это и было, именно шуткой. Сложность заключалась в том, что Гайдебуров сам настраивался на серьезный лад, что он начинал втягиваться в детали этого сумасбродного, виртуального мероприятия, что он иногда даже грезил тем, как Колька без сучка без задоринки справляется с поручением. Гайдебуров был из тех благодушных, нерешительных людей, которые любую пришедшую к ним идею готовы затянуть, замылить и замусолить до неузнаваемости. Когда же их проект берутся осуществлять другие люди, гайдебуровых охватывает оторопь и терзания: сделают ли исполнители так, как задумано, не переврут ли все на свете, не лучше ли в таком случае ради красоты замысла оставить план нетронутым, нереализованным, на потом, для себя.

Вдруг Гайдебуров начал правдоподобно и ожесточенно смеяться. Он сообщил Кольке, что разыграл его с подготовкой убийства Болотина с таксой, которая мяукает, и вообще с плохими мыслями. Извини, брат, я, мол, неисправимый затейник. Вижу, что тебе плохо, и решил развеселить, развеять, развести, а ты все за чистую монету принял. Нельзя, мол, так, брат. Разве можно даже подумать о таком преступлении? Чур, чур, нас с тобой!

— А деньги? — спросил Колька.

— Деньги оставь себе. Выпей, что ли, на них.

— При чем здесь. Я теперь не пью.

— А ты пей, да дело разумей.

— Слышь, так я что-то не понял, дело-то в силе остается?

— Да нет. Не в силе, Колька! Я же тебе толкую, что все это шутка, розыгрыш. Въезжаешь?

— При чем здесь?

Колька Ермолаев мог смотреть с недоверием на очевидные вещи и с фанатизмом на сущий бред. Он видел, что Гайдебуров юлит, чтобы меньше заплатить.

— Я на меньшую сумму не согласен, — сказал Колька. — Я же все рассчитал. На камаз, Иветте.

Гайдебуров увидел его непрошибаемую дикость и незаметно убрал фотографию старика Болотина в карман.

Гайдебуров с усилием вздохнул. Только так можно было заглушить рев предчувствий. Гайдебуров затягивал молчание.

— Я должен кого-нибудь убить, — последолгой паузы убежденно сказал Колька.

«Сумасшедший, — подумал Гайдебуров. — Вот связался! Надо драпать отсюда, пока не поздно».

— Уже поздно, — сказал Гайдебуров. — Давай разбегаться по домам.

— Я должен кого-нибудь убить, — твердил Колька.

— Ну не сегодня же? Надо рекогносцировку провести, то да се.

— Завтра!

— Через недельку, Колька, не торопись.