Книга Ковчег-Питер, страница 88 – Анатолий Бузулукский, Анна Смерчек, Вадим Шамшурин, и др.

– Картошку, говоришь, варили? – не поверит Волков. И понятно, что не поверит: тут такое дело наклевывается, что можно и майора получить в случае удачного расследования. – А может, ты хотел выпытать у работника образования, как бы нашему подрастающему поколению голову забить всякой ерундой, может, даже вербовал ее в ваши ряды? Но она, конечно, отказала тебе, и тогда ты ее того, ножичком по горлу и в колодец.

– Почему в колодец? – удивлюсь я. – Вы же труп в огороде нашли? Как раз там, где я картошку копал.

И тут Волков схватит с подоконника пластиковую бутылку с водой и станет меня бить. Без синяков – так, как умеют полицейские. Он будет думать, что я убил свою учительницу и ненавидеть меня за это всей своей человеческой душой. А я буду лежать на холодном грязном полу, загораживаясь от его умелых ударов локтями, и молчать. Хотя и мог бы рассказать Волкову, что на самом деле это черные риелторы убили учительницу, чтобы завладеть экологически чистой землей к юго-западу от города. И это не первое убийство, конечно. Просто каждый раз они обставляют все как несчастный случай. Вот совсем недавно они подстроили наезд на старуху-пьяницу. Она вовсе не была бомжихой, она жила в Дубках на окраине поселка и потихоньку спивалась на местном самогоне. Черные риелторы позвонили ей и вызвали в город – наврали, будто она выиграла в лотерею. Она на радостях надела первое, что под руку попалось: тренировочные штаны, шубу, босоножки – и приехала. Тут они и сбили ее машиной, скрывшейсяпотом в неизвестном направлении. А участок себе присвоили по поддельным документам. Я все это мог бы рассказать капитану Волкову, но сначала мне нужно было поговорить с Серегой. Он должен убедить свою жену Леру, чтобы она сама пошла в полицию, рассказала там обо всех этих махинациях и остановила беспредел. А я одноклассника и его жену закладывать не могу. Хотя когда-то он и сделал меня крайним в истории с Маринкиным шарфом и после этого перестал быть моим настоящим другом. А потом нагородил этой ерунды с Парщиковым и уговорил меня уехать из города к Мидии. А если бы я не послушал его и не уехал, то всей этой истории вообще бы не было.

Я сделал музыку в машине погромче, чтобы заглушить все эти дурацкие мысли. Мимо летели бесконечные зеленые поля, со стадами облаков над ними, деревеньки. Часто мелькали заброшенные постройки. Я заметил далеко в поле пару пасущихся черно-белых коров. Странно, откуда берется столько молока на полках супермаркетов, если коров на пастбищах почти не осталось. Помню, когда меня возили к бабке с дедом, там вокруг деревни паслись целые стада таких же черно-белых, медлительных и ленивых животных.

Потом я увидел впереди вышагивающую по обочине огромными шагами странную фигуру: здоровенную бабищу в длинном черном платье. Когда подъехал ближе, разобрал, что это была вовсе не бабища, а священник в рясе, из-под которой смешно мелькали подошвы белой спортивной обуви. В руках он держал картонную коробку, и, когда я был уже близко, он остановился, бухнул коробку в придорожную пыль и поднял руку. Я подумал, что не остановить машину, если голосует священник, будет неправильно. И потом любопытно: как он оказался на дороге.

Батюшка был совсем не старый еще человек, с аккуратной темной бородкой и звучным голосом: