Онлайн книга «Ковчег-Питер»
|
Музыку по вечерам Пальчиков тоже не слушал. И телевизор не включал. Музыка казалась ему куда более повседневной, чем тишина. У тишины – свои альты. Пальчиков нуждался не в крепком сне, а в радости, согласии, отклике. Тишина порой охватывала его мерным покоем. Музыка всегда была близкой, но посторонней. Музыку Пальчиков слушал по утрам – то Малера, то Рахманинова, то Лемешева, то Галину Ковалеву. Когда Пальчиков что-либо делал по дому, он ловил радио с джазом. Джаз умел нестись безначально и бесконечно. Пальчиков знал, что джаз – пристрастие либералов, Пальчиков же себя причислял к консерваторам. Он думал, что либералы и консерваторы отличаются друг от друга не меньше, чем женщины от мужчин. Но джаз, если не увязывать его с либералами, не резал слух, наоборот, звучал безобидно и рассудительно, был эдаким легким в общении господином. Фильмы перед сном иногда выручали Пальчикова. Кино было самым предметным продолжением реальности – с диалогами, характерами, жестами, телами. Кино могло заполнить гулкую комнату голосами и смехом, чужой мебелью, морем, картежниками. Правда, фильмы были так похожи друг на друга, что воображались в итоге одним нескончаемым сериалом, существованием – таким же очевидным, как и у него, у Пальчикова. Пальчиков помнил, как он любил поначалу социальные сети, как торопилсяк ним. Теперь все, что происходило в соцсетях, напоминало до мелочей знакомое и изжитое прошлое. «Фейсбуком» Пальчиков перестал интересоваться, в «Твиттере» не писали, а скакали, в «ЖЖ» самовлюбленно потягивались. Он посещал «ВКонтакте». Привык без разбору заходить на страницы случайных людей, рассматривать их фотографии, слушать их записи, смотреть их видео. Ему не хватало лишь рубрики «Запахи». С запахами нужда в другой, стереоскопической жизни могла бы отпасть. Затем потребовалась бы ссылка-рубрика «Ощущения». Он пересмотрел тысячи лиц, у него скопились закладки сайтов совершенно незнакомых ему людей из разных мест, к которым он заходил регулярно, как в квартиры, следил за изменениями их карьеры, семейного положения, умственного роста, политических взглядов. Были люди среди его закладок, которые уже умерли, по сути, на его глазах, словно на его руках. Были люди, которые подозревали, что кто-то к ним наведывается, как призрак. Другие пользователи кричали со стены: «Я знаю, вы шляетесь здесь, у меня. Ау! Признавайтесь! Откликнитесь, кто вы?» Многие горделиво помалкивали, ставили очередное лощеное фото на аватарку – для зависти и от сглазу. Пальчиков разглядывал своих старых приятелей – однокурсников, коллег, бывших соседей. Он просмотрел всех своих однофамильцев – Пальчиковых. Их было немного. Может быть, некоторые из них были его дальними родственниками. Пальчиковы из социальных сетей были себе на уме, не тихони и не фрондеры, шутливые мещане, внимательные провинциалы. У одного из Пальчиковых в статусе была выведена целая отповедь: «Пальчиков – это вам не пальцем сделанный!» Иногда Пальчикова в социальной сети душили слезы. Вот он увидел сообщение, что умер некий Алексей (добродушный, лохматый бородач, который был младше Пальчикова на пять лет), что панихида по нему пройдет завтра. На стене – лесенка соболезнований: «Как жалко! Какой был хороший человек! Эх, Лешка, Лешка! Как же так?! Ведь он в этом году не баловался ни наркотой, ни алкоголем». Кто-то писал, что без героина и водки в этом мире не прожить, что без них хорошему человеку тяжко. Кто-то добавлял: «Зато без них все понятнее». Пальчиков видел, что у покойника была собака, две кошки и двое детей – мальчишек с веселыми, нежными глазами. Пальчиков понял, что Алексей женился поздно, после затяжнойрокерской молодости. Следов жены Алексея на странице не было. |