Онлайн книга «Ковчег-Питер»
|
– Присаживайся, Владимир Николаевич. Рассказывай, – встретил его Стеклов. – У меня только общие сведения. Мне с Агеевым недолго удалось поговорить: его в операционную увезли. – Строкин замолчал, что-то обдумывая. – Ну не тяни! – не выдержал Стеклов. – В общем, нашли они на раскопках своих автомат немецкий, хорошо сохранившийся, и патроны к нему. Ну и решили на досуге в деле его опробовать, по мишени самодельной пострелять. Мальчишеский интерес взыграл. Агеев первым стрелял. На автомате дуло разорвало, а ему вот пальцы покалечило… – Мальчишеский интерес, говоришь, – протянул задумчиво Стеклов. – Будет нам скоро такой интерес… Как там Агеев, кстати? – Нормально, если можно так сказать. Врачи обещают, что один палец восстановят: его не так сильно взрывом травмировало. – Понятно. Ну, будь готов, теперь по допросам затаскают. Так что обдумай, что говорить будешь. Строкин вышел, а Стеклов вдруг снова вспомнил о случайно подслушанном разговоре Болдырева с таинственным незнакомцем. В суматохе повседневных дел он как-то забыл о нем, и теперь мучительные размышления с новой силой навалились на него. Как ни крути, а причина всех злоключений – Болдырев. Именно он втянул курсантов в эту темную историю. Дело приняло серьезный оборот. Спустя уже несколько дней после начала следствия полицией к работе подключилась ФСБ. Строкин два раза был вызван на допрос, но больше всего,конечно, в этом учреждении желали побеседовать с Болдыревым. И буквально с пирса, по возвращении курсантов из учебного похода, он был вызван к следователю. Огорошенный услышанными новостями, Болдырев все же сумел держать себя хладнокровно и отвечал на вопросы довольно обдуманно. Отпуская его, следователь предупредил, что он будет вызван еще неоднократно и покидать город ему запрещено. Вернувшись домой, Болдырев, не раздеваясь, сел в кресло, попытался обдумать сложившуюся ситуацию. Размышления его прервал звонок. Увидев определившийся номер, он невольно поморщился, как от зубной боли, но ответил. – Здравствуй, Леша, – прошелестел Лях. – С возвращением. «Вот же сволочь вездесущая», – в сердцах подумал Болдырев, но поздоровался в ответ. – Что, прижали тебя? Болдырев молчал. – Ты не удивляйся, у меня ведь везде свои люди есть. Знаю, что тебя щупать начали. – Нет, не прижали. – Кстати, забыл спросить при последней нашей встрече: кто тот офицерик, который нас слушал? – Болдырев понял, что речь идет о Стеклове. – Один из моих начальников. – А зовут его как? – Стеклов Сергей Витальевич. По возникшему молчанию в трубке Болдырев Верно угадал направление мыслей Ляха и настороженно, но настойчиво сказал: – Он для нас не опасен… – Это я сам решу. – Точно тебе говорю. – Ты думаешь, я о тебе переживаю? Нет. О себе. – Лях, не трогай его! – повысил голос Болдырев, но трубка ответила короткими гудками. Болдырева отнюдь не волновала судьба Стеклова. Но, при всей своей жестокости и холодности, он всегда опасался черных сторон того дела, которым занимался в своей невидимой для большинства жизни. Была черта, которую он никогда не решался перейти, считая, что после этого уже ничто не будет отличать его от тех людей, с которыми ему приходилось иметь дело. Людей, которых он, откровенно говоря, презирал, но уже который год не мог выйти из-под их влияния, проклиная эту зависимость. |