Онлайн книга «Ковчег-Питер»
|
Нужна ли была та страшная в своей откровенной бессмысленности поездка на Таштыг, думаю я теперь? Да. Если крушение, то полное. Не надо цепляться за последнюю соломинку. Поехал и увидел – ничего больше нет, ничего. На Таштыге я вырос. С двух до шести лет. С переездами в Кызыл, Успенку и обратно. Четыре года родители – молодые инженеры-геологи – участвовали в экспедиции по разведке запасов олова и свинца на реке Таштыг. В горах стояли буровые. В речной долине располагался наш рабочий лагерь: три десятка домов, включая столовую, пекарню, баню, клуб с кино, где по вечерам крутили ленточные фильмы. У нашей семьи был собственный домишко. Сразу за окном его ревел живописный и бурный, прыгающий по огромным валунам Таштыг. От свинца и олова вода в реке была красной. Когда я задаю себе вопрос – где моя родина? – я теряюсь. В родном степном тувинском городе? Или в сибирской деревне в Красноярском крае? Или на базе геологов на горном Таштыге? А ведь есть еще Белоруссия, куда к бабушке ездили мы несколько раз через всю страну и вспоминали с упоением эти визиты многие годы. А потом студенческий Красноярск. А теперь Петербург… Родина там, откуда вышел. Из города своего.Из деревни. Из экспедиционного лагеря на Таштыге. Та земля, которая всегда рядом со мной. Где бы я ни был. – Можем на Таштыг съездить, – предложил осторожно отец. – Давай, – безразлично сказал я. Я был равнодушен и холоден уже. Родная деревня забрала из меня тепло. Родной город забрал тепло. Остался Таштыг – последний клочок. Но я ничего уже не ждал. – Посмотришь, какой поселок там забабахали! – блеснул глазами он. Несколько лет назад разведанное геологами месторождение Таштыг выкупила в аренду российско-китайская фирма – запасы руд были богатые. Построила приличную дорогу через горы. Возвела на месте большой жилой поселок, провела коммуникации, пригнала технику, наняла рабочих – в том числе из Китая, но большую часть местных, из Тувы. Институт, где работал отец, контролировал на выработке экологическую обстановку. В конце 80-х дорога на Таштыг занимала до двенадцати часов. 50 километров от Кызыла по асфальту, 100 по грязевой колее, еще 100 – по рекам и пересеченной местности. В детстве это казалось нормальным. Тем более не давали унывать люди рядом – водители, геологи, буровики. И атмосфера большой семьи. И общего дела. И маячок, мигающий вдали – поселок, река, свой домишко, столовая, клуб. Отец, который ждет, если едешь с матерью. Или мать, если едешь с отцом. И обратный путь, и снова кто-то из ожидающих родителей. И степной, сухой и душистый город. И уже друзья – Скобелев, Сашка, пришедшие оттуда, из геологического начала… После строительства русско-китайской фирмой дороги путь на Таштыг сократился до шести часов. Мы решили: утром выезд, там ночевка. Если захотим – останемся еще на одну ночь. Я тихо радовался, конечно. Возможность сменить душную обстановку кызыльской квартиры, вытряхнуть себя. Оказаться рядом с людьми, с которыми когда-то, четверть века назад, ездил этими же маршрутами. Увидеть долину красной реки, на которой вырос. Знакомую тайгу, каменные скалы. Быть может, подняться с отцом на одну из тех гор, на которых стояли буровые… Таштыг я не узнал. Даже не нашел красную речку, пусть и скрытую льдом. |