Книга Забытый дом, страница 82 – Анна Васильевна Дубчак

Мне удавалось иногда подслушать, о чем они говорят. Например, издеваются над каким-нибудь мальчиком, Светка говорит, что он не умеет целоваться, что у него изо рта пахнет… Один раз обсуждали какую-то одноклассницу, осуждали ее, когда весь класс весной сбежал со всех уроков и помчался в парк гулять, а она, единственная, осталась сидеть за партой. Но чаще всего я слышала голос племянницы.

Таня редко когда говорила. Она все больше слушала. Ходила, бедная и, как мне казалось, несчастная, во всем голубом или синем (как они договорились еще детьми, чтобы выделиться в классе) и смотрела Светке (себя-то она назвала Ред и носила все красное, дурочка!!!) в рот, исполняла все ее желания.

Но если и была она несчастная, так это из-за домашних проблем. Она даже плакала, когда рассказывала о том, как ее мать любит маленькую сестру Катю, как постоянно целует ее, с рук не спускает. А Таню словно и не замечает. Зато, когда матери нужно с отчимом куда-то пойти, ласково просит ее посидеть с сестрой. «Вот если бы она меня любила, — повторяла Таня, — я бы и сама с удовольствием нянчилась с Катькой, но она вспоминает обо мне только тогда, когда ей нужна помощь».

Я как-то пыталась встрять в разговор и убедить в том, что Таня ошибается, что мать, конечно же, любит ее, просто Катя еще совсем маленькая, и что с ее, Таниной стороны, это просто ревность. И про отчима пыталась объяснить, что, мол, это же хорошо, что он положительный мужчина, не пьет, не курит, хорошо зарабатывает, что маму любит, не пытается ее, Таню, воспитывать. Просто ведет себя вежливо, не навязывает ей свое общество. Но в доме есть мужчина, защитник, а это тоже очень важно.

Как-то раз я спросила ее, может, отчим пристает к ней, может, в этом все дело, и поэтому ей не хочется идти домой и она частенько задерживается у нас. Если бы Таня была стервой или просто злой девочкой, она бы точно наговорила на отчима, создала бы ему проблемы, выдумала бы (не без помощи Светы, кстати!) какую-нибудь гаденькую, подленькую историю про отчима и его приставания. Но она честно сказала, что нет, мол, он к ней не пристает. И вообще старается к ней не подходить. Что, наоборот, пытается с ней подружиться, да только у него это плохо получается, он, как и все мужчины, оказавшиеся в таком же положении, просто откупается деньгами и подарками.

Про историю, которая произошла у нас со Светкой, я даже вспоминать не хочу. Ну да, я совершила ошибку, привела мужчину в дом, устроила свидание. Не хотела идти в ту квартиру, куда он меня пару раз приводил, мне там запах не нравится, все прокурено, и постель какая-то серая. И это вообще не его квартира, а его друга. А сам он живет с матерью, уверена, что там чистота, порядок и пахнет пирожками. Но мне же надо было как-то устраивать свою личную жизнь. Надо же было узнать Колю получше. Просто все получилось не вовремя. В какой-то момент я поняла, что Света выросла, что это теперь не подросток, на которого время от времени можно и прикрикнуть, чтобы дать ей почувствовать, что в доме есть взрослые. Она и физически вытянулась, и стала отвечать мне так, что я просто не находила в себе сил ответить ей достойным образом. Но она повзрослела не только физически, она стала совсем взрослой.

Как раз примерно в то же самое время Коля попросил у меня денег в долг. Небольшую сумму, сто пятьдесят тысяч, ему нужно было оплатить дорогостоящее лекарство матери. Ну и я позвонила Вере Семеновне, чтобы попросить у нее денег. А ее телефон молчал. Впервые за все время, что мы были с ней знакомы.